Особый талант

Когда в пять часов позвонил Злоткин, Пашков сказал ему, что можно начинать подготовку к тому мероприятию, которое они обсуждали накануне.

22 января. Москва. 12 час. 30 мин

Большаков чувствовал себя отвратительно. Вчера ему позвонил Горохов и предложил на выбор — либо они встречаются в его кабинете по повестке, которую он готов немедленно отправить, либо Большаков принимает его у себя, но при этом прямо добавил, что ждет от него конструктивного разговора, а в противном случае все их следующие встречи будут проходить в официальной обстановке.

Большаков струхнул и пригласил Горохова к себе, неубедительно сославшись на занятость и нежелание терять драгоценное время. На самом деле ему смертельно не хотелось встречаться с капитаном и уж тем более в его кабинете с обшарпанными стенами, старыми канцелярскими столами и прокуренными шторами, что все, вместе взятое, выглядело как приглашение в тюрьму.

Горохов пришел точно, минута в минуту. Поздоровался довольно приветливо и от чая не отказался, но главное, на что обратил внимание Большаков, была папка.

Обычная папка с застежками-молниями, но именно она произвела на Большакова сильное впечатление.

— Без протокола пока обойдемся, Иван Николаевич?

— Как вам удобнее, — постарался как можно равнодушнее ответить Большаков. Предложение было похоже на подачку, а становиться обязанным с первой минуты разговора не хотелось. Когда он только начинал заниматься бизнесом, перечитал много книг по деловому общению — от Карнеги до Орлика. С тех пор многое из прочитанного забылось, но кое-что в памяти и навыках осталось.

— Вообще-то, мне удобнее с протоколом. Но я все еще хочу оставить вам простор для маневра. И знаете почему?

— Вы, наверное, добрый человек.

— Наверное. Хотя причина совсем другая. Я вам сейчас просто даю возможность говорить все, что угодно. В конце концов, вы мне скажете то, что нужно. И именно это я и запишу в протокол. Но делаю я вам эту уступку для того, чтобы сохранить с вами хорошие отношения. Хотя поверьте мне, что слушать отпирательства и, уж простите меня за такое слово, вранье довольно неприятно.

— Спасибо, конечно, за доброе отношение ко мне, но я не понимаю, что еще вы хотите от меня услышать.

— Скажу, почему не сказать. А чай у вас хороший. «Липтон»?

— Мне нужно имя человека, с которым вы обсуждали смерть своего брата.

— Я это обсуждал с десятками людей. В том числе и с вашими коллегами.

— Ну, это понятно… У меня, честно говоря, мало времени. То есть с вами я готов беседовать сколько нужно.