Особый талант

Ноги его сделались ватными, и вспыхнувшая было мысль что-нибудь сделать вроде срыва самолета в пике или еще чего похлеще мигом погасла. Страх, замешенный на надежде выжить, лишил его воли к сопротивлению. Да и прав этот мужик — есть соответствующая инструкция. Все знают, сволочи! Даже про инструкцию. Геройские поступки на борту самолета приветствуются только в ее пределах, да и всякие позывы к ним пропали, когда он увидел, что творится в первом салоне. Кровь в проходе, кое-как сваленные между креслами тела… И еще двое стонущих людей, явно раненых, привязанных спинами друг к другу.

Теперь ему стало окончательно ясно, что террористы не шутили и не просто имитировали нападение. Они напали по-настоящему, всерьез, с кровью, завалив чеченцев, с которыми мало кому хотелось связываться. Свободные до наглости сыны гор сейчас потерпели явную и крупную неудачу. От нехорошего предчувствия у командира стало кисло во рту. Даже если он выживет — если! — то родичи убитых найдут его и спросят: кто это сделал? Про то, что спрашивать они умеют, он наслышан.

Его проводили в задний салон, связали руки, усадили в кресло и пристегнули ремнем безопасности. Перед тем как ему заклеили пластырем глаза, он с удивлением успел увидеть, как из багажного отсека один из террористов тащит тяжелый баул.

В салоне слышалось движение и не очень понятные звуки. Но самое главное было не это. Командир так давно летал, что ему не обязательно было видеть, чтобы понять рисунок полета. Они явно снижались и при этом делали маневр. Вряд ли он был предназначен для того, чтобы сбить с толку наземные службы.

Хотя как знать? Тот, которого один из террористов называл Гошей, дело свое знал. Хороший летчик, толковый. В обстановке ориентируется мгновенно. Но отчего-то показалось, что он военный.

Между тем в самолете разворачивалась бурная деятельность. Извлеченная из багажа лодка надувалась одновременно двумя «лягушками» — ножными насосами в виде полусфер. Бортовые туалеты работали, как конвейер, — в них летела и вскоре исчезала за бортом всякая уже ненужная мелочь вроде бутылок, на которых могли сохраниться отпечатки пальцев, клочки ненужной одежды, обрывки бумаги, бывшие до этого документами, и прочий мусор.

Миша резко разговаривал по мобильному телефону, сидя в переднем ряду кресел — сразу за пилотским отсеком. Наконец он прошел в кабину и тихо проговорил, склонившись к уху пилота: «Можно начинать. Действуем по нашему плану. Давай, не тушуйся. Все готово».

Летчик скосил на него глаза и кивнул.