Верну с процентами!
Пашков проводил взглядом удаляющуюся парочку и налил себе водки; к виски у него не было привычки, вкуса его не понимал и выпил только из солидарности с Костей, который, как многие дипломаты, предпочитал именно его.
Если Сошанский прав, а, скорее всего, так оно и есть, потому что вопросом он владеет и, как опытный дипломат и политик, за свои слова привык отвечать и врать или выдумывать ему не было смысла, то Молочков не та фигура, которой можно серьезно опасаться как возможного обладателя губернаторского кресла.
Есть, по крайней мере, один штришок в его биографии, одного намека на который хватит, чтобы тот сам снял свою кандидатуру. Это будет прилично и без ненужного шума, который неизбежно повлечет за собой убийство, благодаря жадным до сенсаций газетчикам ставшее громким. Нет ничего проще сделать из мертвого героя. Невинно убиенный, бескомпромиссный борец за идею, и так далее. Сейчас не так важно, кому это надо и для чего, хотя ответ на этот вопрос может потребоваться уже скоро.
Понятно, что предложенная заказчиком мотивировка даже при самом приблизительном, поверхностном анализе не выдерживает никакой критики. И еще более очевидным становится то, что используемого в темную Матвея сделают крайним. Его, по сути, используют как примитивного киллера. Ну разве что очень хорошо оплачиваемого. Спору нет, работенка хорошая: прицелился, нажал на курок — и гуляй себе, трать заработанные тяжелым трудом денежки.
Есть только одно «но». Почти всегда такого легкотрудника находит милиция — либо с пулей в затылке где-нибудь в канаве, либо для того, чтобы отправить в тяжелые для организма края, отличающиеся суровым климатом, на весьма продолжительный срок, и то только в том случае, если страна будет соблюдать мораторий на отказ от применения смертной казни. Ясно, что Матвея надо вытаскивать из капкана, в который он сам себя затащил.
Только вот как? Вряд ли в этой ситуации возможен простой отказ. Скорее всего на данном этапе такой ход назад не поощряется.
— Добрый вечер, прозвучал над его ухом женский голос, отвлекая его от непростых размышлений. — Пьете в одиночку?
— Пока только собираюсь, — ответил Пашков, показывая на полную рюмку и, подняв голову, рассматривал стоявшую напротив него женщину.
