Особый случай

И рассказал еще, как они покровительствуют некоторым островам, представляющим интерес только населением. За защиту те снабжают их продовольствием. Может, пираты и не всегда успевают уберечь от нападения, но люди знают, что их отобьют или отомстят, если что.

Мне было о чем подумать, а к Рейну появились вопросы. Интересно, он вернется к ужину? Уже начинали сгущаться сумерки. На палубу выкатили бочку с вином, и постепенно разговоры становились громче, а смех раскатистей. Все чаще в речах проскальзывали крепкие слова, пираты принялись обсуждать женщин.

Когда речь зашла об одной пышногрудой вдове, державшей постоялый двор, Рэм просто закрыл дверь камбуза. И пусть я больше ничего не слышала, но дверь вздрагивала от громкого мужского гогота."

"Над ужином тролль не мудрил. Запек большие куски мяса с картофелем и выпек караваи душистого хлеба. Для меня Рэм отдельно приготовил куриную грудку и овощи. Диета, чтоб ее!

Я поужинала на камбузе, понимая, что чинной атмосферы, которая царила во время обеда, уже не будет и мое присутствие среди мужчин лишнее.

Тролль провел меня до каюты и присоединился к остальным.

Неспешно приготовившись ко сну, я легла в постель. Надо же, не думала, что наступит такой момент, когда буду ждать прихода капитана. Но постепенно усталость взяла свое, и я заснула под гул голосов и доносившийся смех.

Среди ночи я проснулась как от толчка. Может, от тишины, что воцарилась вокруг. Некоторое время полежала, прислушиваясь, а потом встала, закутавшись в покрывало, и подошла к двери.

Едва приоткрыв, выглянула наружу.

Была глубокая ночь. Все спали. Холодный воздух пробрался по ногам под рубашку. Поежившись, я закрыла дверь и нырнула обратно в теплую постель. А потом меня накрыло осознание – Рейн не пришел.

Как проводит ночь капитан пиратов? Уж явно не в одиночестве. К чему я не была готова, так это к боли, от которой защемило в груди. Сволочь! Зачем он меня тогда держит рядом с собой?

Но разве я готова разделить с ним постель? Нет! Ни за что!

Тогда почему так больно? Почему при одной только мысли, что его постель согревает на все готовая красотка, у меня все переворачивается внутри? Злость на Рейна и сжигающая ревность рвали душу на части.

Не знаю, в какой момент душевная боль переросла в физическую. Меня скрутило очередным приступом. Накрыло огненной волной. Тело горело от жара, на висках выступил пот. А сил встать и позвать на помощь уже не было.