Всё гадала: что Костя хотел сказать этими двумя словами — ставил её в известность, что он дома или всё-таки намекал, что неплохо было бы ей нанести ему утренний визит? Разум подсказывал первое, а вот сердце второе, и поверить хотелось именно сердцу, и уступить ему, что Нина и сделала, в конце концов, пойдя на компромисс с собственной совестью. Наставляя дочку слушаться няню, поцеловала её дважды, и приказала себе не расстраиваться, раз уж решила этим утром поставить личную жизнь на первое место. Но она, конечно, ужасная мать, и непременно исправится, уже завтра.
Во двор дома её пропустили без вопросов, что, признаться, удивило. Нина вышла из такси, только мысленно подготовила для охраны доходчивое объяснение своего визита, а перед ней уже открыли калитку. Во взглядах молодых людей в униформе военного образца никакой вежливости или тени уважения, но признали, и Нина, направляясь к подъезду, чувствовала, что её разглядывают. Закрывая за собой дверь лифта, злилась, представляя, что о ней сейчас говорят, на всякий случай достала зеркальце и посмотрела на себя, облизала губы, выравнивая цвет помады, и поправила прическу, словно беспардонные мужские взгляды могли её испортить.
А потом посмеялась над собой. Она так кипит от злости в эту минуту, и желание одно — увидеть Костю и нажаловаться ему на всех вокруг.
Об охранниках позабыла в тот же момент, когда дверь квартиры Шохина ей открыла женщина."
"В годах, с замысловатой причёской и больших очках на позолоченной цепочке. Женщина окинула Нину изучающим взглядом, машинальным жестом поправила накрахмаленный отложной воротник на блузке, и уже после этого, гордо вскинув подбородок, поинтересовалась:
— Я могу вам чем-то помочь?
Нина пыталась собраться с мыслями.
На уме было совсем другое, и поприветствовать хозяина квартиры она собиралась иначе, хорошо хоть не успела ничего произнести, прежде чем дверь открылась. Было бы очень неловко.
— Да… Здравствуйте. — Прежде всего «здравствуйте» и улыбнуться. — А Костя… Константин Михайлович дома?
Её окинули ещё одним взглядом, куда более пристальным, а следом лицо женщины неожиданно просветлело.
— Вы Нина?
Странное утро.
Улыбнулась старательнее и кивнула.
— Да, я Нина. А вы…
— А я Лидия Аркадьевна. Я работаю у Кости. Вы проходите, проходите.
Нина переступила порог квартиры, испытывая облегчение. Торчать на пороге было неприятно.
Но и вспыхнувшее радушие домработницы показалось несколько странным. Да и вообще тот факт, что она знает её имя.
