А Нина кивнула, подтверждая невысказанные Шохиным мысли.
— Вот именно. А мне нужен был ты. В своё оправдание могу сказать только одно: если бы не сегодняшняя встреча, ты, возможно, ничего бы не узнал, и жил себе спокойно. — Развела руками.
— Но в этом я уже не виновата.
— Прекрати язвить, — попросил он в конце концов. Поднялся и отошёл к окну, протянул руку, и Гриша с готовностью забрался по рукаву его свитера ему на плечо, с интересом заглянул в бокал. — Жабе ты тоже ничего не сказала?
— Почему? — удивилась Нина.
— Потому что он мне про ребёнка ни словом не обмолвился.
На это Нина не знала, что ответить, поэтому лишь пожала плечами.
— Наверное, он счёл эту деталь малозначимой. Ты же знаешь Витю, дети — это последнее, что его интересует.
Она отвернулась от него, взяла вилку и разворошила горку салата. На душе было тяжело, а, если уж совсем честно, хотелось остаться одной и пореветь от души. Напряглась, когда Костя подошёл и наклонился к ней.
— Кажется, ты запуталась, красавица, — проговорил он шёпотом.
— Нет, мне не в чем путаться. Всё, что я делаю, я делаю для своего ребёнка. Ради неё я живу в этом городе, ради неё я работаю в «Тюльпане»…
— И спишь со мной.
Нина головой покачала.
— Нет.
— Нет?
Она вытерла слёзы.
— Нет."
"Костя упёрся руками в стол, по обеим сторонам от Нины, потом прижался губами к её щеке.
— Ладно, не реви.
Она махнула на него рукой.
— Я второй день реву.
— Почему?
— Не знаю. Настроение плохое.
— Малыш.
Она на стуле развернулась и обняла Костю за шею, ему пришлось ещё ниже наклониться к ней.
— Не заставляй меня просить прощения. Ты, наверное, единственное, что со мной хорошего случилось за последние несколько лет. От чего спрятаться не хочется.
Костя несколько растерялся от этих слов, даже не сразу сообразил Нину обнять, таращился на стену напротив, пытаясь осмыслить, после чего поднял её со стула и позволил повиснуть у него на шее. Это было даже трогательно, если бы Гриша не влез и не куснул его за ухо. Шохин махнул рукой.
— Гриша, не кусайся.
Попугай перелетел на свою клетку и захлопал крыльями. А Костя обнял прильнувшее к нему женское тело. Мысли казались несерьёзными, и всё то, что необходимо было осмыслить, отошло за грань, и вместо того, чтобы до конца разобраться в ситуации, он сказал, внутренне признавая своё поражение:
— Успокойся. Ты же знаешь, я могу решить любую проблему.
Нина улыбнулась всё ещё сквозь слёзы, щекой к его плечу прижалась и вздохнула, успокаиваясь.
— Знаю.
