Прижал к стене, и они оказались лицом к лицу. Пальцы Шохина обхватили горло Нины, и он уставился ей в глаза. Она сглотнула, и он, наверняка, это почувствовал. Нина смотрела ему в глаза, холодея, но в то же время, чувствуя предательское волнение. Костя был немного пьян, прилично зол и явно сдерживался, чтобы не тряхануть её как следует. Хотя, Нина искренне недоумевала о причине его недовольства. Несколько недель назад, когда она к нему пришла, он повернулся к ней спиной и ушёл к другой женщине, а теперь злится на неё.
— Это моя работа, Костя. Ты забыл?
— Это уже не работа, малыш.
Она облизала сухие губы, снова сглотнула, ничего не могла с собой поделать.
— У меня на шее синяки останутся, — осторожно заметила она.
— Ты снова устроила спектакль!
Нина опасно прищурилась.
— Может, хватит меня в этом обвинять? Разница между нами только в том, что ты спектакли устраиваешь только когда мы наедине. И у тебя неплохо получается.
Он пальцы еще немного сжал, больно не было, но Нине пришлось упереться затылком в стену и задрать подбородок вверх.
В таком положении смотреть на Шохина с превосходством было непросто.
— С каких пор Вадик носит тебя на руках?
— А с каких пор ты спишь с этой журналисткой?
— Нина.
Она выдохнула, чувствовала, как грудью прижимается к его груди. Костя навалился на неё, и дышать становилось всё труднее.
— Я ненавижу тебя. — Это вырвалось само собой, от отчаяния и беспомощности, шёпот, а потом его губы на её губах, а пальцы ослабли, и спустились с её шеи к груди.
У Нины вырвался отчаянный стон, а Костя просто спустил ткань рубашки вниз и прижался губами к её груди.
Зубами сосок сжал, а потом втянул глубоко в рот. Нина судорожно вцепилась в воротник его рубашки, голову склонила и потёрлась щекой о его волосы. Но это была секундная слабость.
Дальнейшее напоминало лихорадочную возню обезумевших от страсти юнцов в подъезде.
Костя задирал ей юбку, запутавшись в оборках, чертыхался, она расстёгивала ему брюки, правда, потом опомнилась, вспомнила, где они и почему, а главное, что он наделал, попыталась оттолкнуть, но в тот момент уже была не в слишком выгодной позиции, чтобы сопротивляться.
Костя перехватил её руки, прижал к стене, навалившись всем весом, на какое-то мгновение оба замерли, глядя друг другу в глаза, а потом Костя её руки отпустил. Так смотрел на неё, пристально и зло, видимо, на самого себя злился, за то, что всё-таки возвращается.
