Мне улыбаются, жмут руку, даже в щёку целуют.
Твоим знакомым и приятелям это нравится, а вот их жёнам… Одна Смирнова чего стоит. Ей удовольствие доставляет, рассказывать всем, откуда я взялась и чем именно тебя привлекла. Не удивлюсь, если они с твоей женой найдут общий язык. Две гадюки.
— Но сбежать от меня и спрятаться здесь — это не выход.
— Я приехала к родителям.
— Прекрати это говорить. Ты через неделю здесь взвоешь.
Нина головой покачала, не желая это слушать, дошла до двери, взялась за ручку.
— А ты и рад, да? — Дверь на себя дёрнула и вошла в теплую комнату.
— Я не рад, просто ты делаешь это мне назло!
— Не льсти себе. — Нина повесила шубу на вешалку и прошла мимо замершего в дверях кухни брата.
— Нет? — Шохин догнал её и попытался заглянуть в лицо.
— Нет!
— А зачем тогда? Объясни.
Она рот открыла, но слов так и не нашла. Разозлилась и на себя, и на него, даже ногой топнула и тогда уже отвернулась.
— Я найду себе работу, — пообещала она. — Здесь или там, не важно. Но найду!
— Да ради Бога.
А пока ты будешь искать, я заберу ребёнка в город.
Нина резко обернулась.
— Что?!
— Что? Мы не будем мешать твоим судьбоносным изысканиям. Ей надо в школу ходить, на групповые занятия, а ты думай, разбирайся со своими проблемами.
— Прекрати меня шантажировать.
— Это ты меня шантажируешь, — отрезал Костя.
Нина замерла перед ним, глазами с ним встретилась и внутренне похолодела.
— Так значит, да?
Шохин устало потёр лицо, потом протянул к Нине руку.
— Прости, — сказал он тише. — Это прозвучало не так, как я хотел.
— А как ты хотел?
Костя помолчал, потом взял Нину за руку и попросил, указывая на диван:
— Сядь. Давай поговорим спокойно. — В комнате никого не было, но на кухне работал телевизор, и негромко переговаривались, и поэтому Шохин голос понизил: — Я прошу тебя, вернись домой.
Я тебе обещаю, что я избавлюсь от неё. Она уедет из города, как только подпишет документы о разводе. Просто там не всё так просто… — Он сбился, и тут же пообещал: — Но я всё решу. И Таньку заткну.
— Костя сжал её ладонь. — Только вернись.
Нина кусала губу и смотрела в сторону. Костя просил её вернуться, практически умолял, и сердце кровью обливалось. Хотелось плюнуть на всё и отмахнуться ото всех неприятностей, ото всего, что сказала ему совсем недавно, на террасе.
— Я тебе нужна? — спросила она еле слышно.
Шохин положил руку ей на затылок и чуть надавил, они почти столкнулись носами.
— Ты дурочка. — Он усмехнулся, потом поцеловал её в кончик носа.
