Он даже внешне был не в ее вкусе, она взрослела в кругу танцоров, изящных, натренированных мужчин, которые умели танцевать вальс и ча-ча-ча, она всегда считала такой типаж для себя привлекательным. Подумав об этом, стало смешно, Нина на самом деле усмехнулась, и вдруг поняла, что объект ее наблюдения теперь сам на нее смотрит, поверх бокала. И при этом странно щурится — то ли видит плохо, то ли она кажется ему странной, а возможно и подозрительной.
Нина поспешила отвернуться, хотя понимала, что поступает неправильно, следовало улыбнуться ему, легко и ненавязчиво, как все девушки вокруг улыбались мужчинам, а она, дура такая, от неожиданности поперхнулась, причем ещё до того, как сделала глоток шампанского.
Собственным испугом, наверное, и мыслями.
Гретка фыркнула, наблюдая за ней.
— Ты тоже напилась.
— Вот ещё.
— А тогда чего краснеешь? Ты, наверное, первая, кто покраснел в «Тюльпане» за последние десять лет. — Грета рассмеялась. Нина взглянула на неё с укором.
— Ты замолчишь или нет?"
"Грета прижала пальцы к губам и пообещала:
— Замолчу, замолчу.
К тому же, к нам, кажется, кое-кто собирается присоединиться.
Нина оглянулась через плечо, и от досады прикусила нижнюю губу. Двойной подарочек, в виде полупьяного Вадима, паршиво улыбающегося, и обладателя чистого взгляда, Константина, который казался заинтересованным, разглядывая Нину так, как она его несколько минут назад.
— Девчонки, вы чего шепчетесь? — Вадим положил руки на спинки стульев и наклонился к ним.
Улыбался паршиво, с явным умыслом, и Нина поднесла бокал к губам, скрывая, как они недовольно кривятся.
На соседний стул присел Константин и уставился в её лицо, и теперь уже бокал с шампанским не спасал, Нина не знала, куда глаза деть.
Грета к Вадиму потянулась, тот с готовностью наклонился и получил поцелуй в губы.
— У нас маленькие секреты. А ты заскучал?
— Без тебя.
Нина моргнула, оценив, насколько капризно прозвучал голос великовозрастного дитяти. И отшатнулась от руки Константина, который потянулся через стол, и тюкнул Вадима по лбу.
— Что ты затянул, — без всякого уважения сказал он. — Маменькин сынок. — Руку он убрал, а сам посмотрел на Нину. Она была уверена, что отвернется, но Константин вдруг добавил: — Я так понимаю, что знакомить нас не собираются.
— Она уже все знает, я все про тебя рассказала, — порадовала Грета.
— Боюсь подумать, что именно.
— А чего ты боишься? — Грета потрепала его по щеке. — Я только хорошее, я же тебя люблю.
