Грета безостановочно курила, разглядывала Нину, обходя по кругу.
— Повезло же тебе, что у нас один размер, — проговорила она, после чего с некоторой досадой добавила: — Оно на тебе смотрится лучше, чем на мне.
— Правда?
Грета небрежно шлепнула ее по заду.
— На мне оно здесь болтается.
— А я, по-твоему, толстозадая?
— Ты конфетка. Можно поминать Костика, как звали. Обомлеет.
Нина небрежно пожала плечами.
— Мне нужно произвести впечатление не на него.
— Как раз на него и нужно. Совсем, что ли, сдурела? Ради чего мы тогда стараемся? У тебя есть красная помада? Сюда нужно именно красную, темную.
— Тебе бы стилистом быть, Грет.
— А я и есть стилист. Витька понавезет дур деревенских, в салатовых кофтах до пупа, а я потом с ними мучаюсь, учу, как одеваться надо, чтобы мужики с запросами не шарахались. Так есть помада?
— Есть. — Нина улыбнулась своему отражению. Грета заметила, приблизилась и ущипнула за щеку.
— Конечно, у тебя есть, — обличающим веселым тоном проговорила она. — Ты же знаешь, что тебе идет.
Только строишь из себя дурочку.
Нина рассмеялась. Провела ладонями по бокам, наслаждаясь тем, какая нежная ткань у нее под пальцами. Сколько лет прошло с тех пор, как она дотошно выбирала себе наряды, собираясь покорять чужие сердца? Правда, тогда боролась за медаль, а сейчас за свое настоящее и будущее."
"Ресторан, в котором должен был состояться ужин, носил название «Аристократ». Хоть смейся, хоть плачь, думая о чужих амбициях и самомнении, но войдя в вестибюль, Нина невольно замедлила шаг, впечатленная интерьером.
Будто и правда попала на пару веков назад. Дубовые панели, картины, в золоченых рамах, огромные зеркала и мебель на гнутых ножках. У входа ее встретил не охранник, а швейцар в ливрее, вежливо поклонившийся при ее появлении. Прямо-таки захотелось дать ему чаевые.
— Желаете поужинать?
Нина посмотрела на возникшего перед ней метрдотеля в пиджаке, по крою напоминавшем старомодный сюртук.
— Меня ждут. Константин Шохин… — начала она, и тут услышала его голос совсем рядом.
— Эта дама ко мне, Борис.
Метрдотель нацепил на лицо благодушную улыбку.
— Приятного вечера.
Нина неотрывно смотрела ему в спину, затем негромко проговорила:
— С ума сойти.
— Что?
— Я обалдела, — честно и, наверное, несколько вульгарно высказалась она, повернулась к Шохину и почувствовала жаркую волну, встретившись с ним взглядом.
— Я тоже обалдел, — не остался он в долгу, но его слова относились к ней, и вызвали легкий румянец на ее щеках.
