Останься моей

Направляюсь в спортзал и провожу там добрых два часа, пока мышцы не начинает тянуть приятная усталость…

Он моложе меня… Карамелька всегда меня на счет возраста подкалывает. А вдруг… для нее это важно?

Да ну, бред! Отмахиваюсь от своих мыслей и беру тяжелую штангу.

У нас с ней семья, дети… Хотя… От этого придурка она ведь тоже родила.

Не уйдет же она от меня, ей Богу!

Вспоминаю, как полоснула ее встреча с бывшим.

Ну не забытая же любовь там проснулась?

Ревность-для меня какое-то новое, неизведаное чувство.

Возвращаюсь в офис и сразу иду в душ.

Машка приветственно кивает и исчезает за экраном монитора.

Теперь неделю дрожать будет. Есть все же положительные стороны вот таких вот моих выпадов. Этой иногда полезно хвост хорошенько прижать.

Захожу в комнату отдыха и бросаю магнитный ключ на стол. Стягиваю с себя футболку и разминаю усталые мышцы.

В душе растираю ароматный гель по телу и мечтаю только об одном — поспать.

Устал что-то я за эти дни…

Громкая трель входящего звонка заставляет меня ускорить водные процедуры.

Смываю пену, быстро вытираюсь, накручиваю полотенце вокруг бедер и принимаю звонок. На экране мамина фотография.

— Андрюш, я Яночку забираю из садика, не можем обувь ее найти. — Мамин голос звучит растерянно.

— Мам, белые сандалики с бабочкой серебрянной, на липучке.

Мама шуршит чем-то в трубке.

— О! Нашла. Я к вам иду. Ужин сделаю. Не торопитесь.

Я даю согласие, прощаюсь с ней и звонок скидываю.

Нет! Этот Рязанцев далеко в заднице. Он таких тонкостей не знает.

И не только Гелька моя… Но и Янка!

Бросаю телефон на журнальный столик и слышу возню возле двери.

Та открывается и в комнату вплывает Карамелька в запачканной блузке.

Вот где, спрашивается была?

С порога впивает взгляд в мой полуобнаженный вид и… смутившись уводит в сторону глаза.

— Снова проебала рабочий день… — слишком сухо, но по-другому пока не получается.

— Не проебала, а провела с нашим сыном. — Сдержанно. Не глядя мне в глаза. Тонкие пальци пробегаются по пуговицам и оставляют хозяйку без блузки. Ангелина быстро шарит в пакете и вытаскивает новую тонкую кофту.

Вырываю из маленьких рук шмотку. Гелькины глаза возмущенно на меня уставляются.

— Что за грубость, Громов? Повежливей, пожалуйста.

Возмущена. Словно это я ее сегодня по носу дважды щелкнул.

— Ты херовый сотрудник, Ангелина! — грубо.