Останься моей

Надо заняться ее дисциплиной, иначе скоро свеженький ремонт начнет пестрить карандашами, шоколадом и прочими пятнами…

И вот я в красивом, дорогом белье оттираю свое отражение в прихожей. Слезы бы еще стереть…

Думаю, что производители белья поседели бы от такого кощунства.

— Ало! — Держу слезы, но обида колотит грудную клетку, подговаривая ее сорвать мне голос.

— Ангелок… Ты как мой ребенок?

Это против правил и она это знает! Ей не разрешается звонить мне в минуты слабости. Потому, что за этот месяц эта дурында моей жилеткой стала, в которую я не стесняясь плачу.

— О-он не прие-ехал… — Всхлипываю.

— Так! Детям мы вредить не будем! Дышим легкими и маткой! И, Геля… Мозги не отключаем. Я уверенна, всему есть объяснения. Если тебе все еще интересно — отчитывается — Яна поела пюре с куриной котлетой и брокколи. Сейчас они с Викулей купаются и через пятнадцать минут Женька их укладывать будет. Я, купила мороженное и выезжаю к тебе. Загружай наших любимых «Содержанок». Думаю парочку серий мы точно осилим сегодня.

Я зажимаю ладошкой рот и закусываю губу.

Я всю жизнь ждала такую поддержку.

И почему именно она?

Эта женщина спала с моим мужем и долгое время была его официальной девушкой, но за какой-то месяц все так переменилось, что страшно назад оглядываться.

Мы редко с ней об Андрее разговариваем, о его характере, но сегодня… Я хочу знать о нем все!

— Он обычный мужик, Геля! С руками, ногами и головой.

Марина ставит в сторону свою порцию мороженного и отпивает томатный сок. Прет ее, конечно…

— Чем он тебя зацепил? — Лениво интересуюсь, как будто между прочим. У самой сердце колотится. Подбираюсь. Губу закусываю. Переживаю, вдруг заденет то, что услышу.

— This is a masochist. — Произносит Марина и указывает на меня.

— Отстань! Хочу узнать… Просто… Мне его так не хватает…

Слезы снова стекают по щекам.

— Ангелина! Я сворачиваю этот разговор. Что ты услышать хочешь? Признавался ли он мне в любви? Нет! Никогда! Планировали ли мы семьей стать? Нет! Никогда!

— Но за что- то же он тебе машину подарил…

Сама не понимаю, как претензия вырывается наружу.

Марина серьезно смотрит на меня.

— Не для этого я тебе про машину говорила, что бы ты мне ее каждый раз припоминала.

В комнате повисает тишина, которая замораживает каждый выдох. Густая. Тягучая тишина.