Останься моей

— Мн…мн… — Хочу сказать, что мне не хорошо, но язык меня не слушается. Чувствую, как сознание теряю.

Что за чертовщина? Бред! Никогда такой херней не страдал…

Меня папа с Серегой за руки до дивана доводят… А дальше я не помню ни хрена…

Меня приводит в сознание худощавая женщина в белом халате. Холодными руками лицо мое трогает. Реакцию на свет проверяет, потом боль меня пронзает. Чувствую холодную иголку в своей вене.

И снова засыпаю. Это не обморок. Даже не знаю, как назвать мое состояние. Что-то пограничное между сном и явью.

Окончательно прихожу в себя, когда за окнами уже темно. Карамелька рядом со мной лежит. По ее размеренному дыханию слышу что спит. У меня уже никакой системы нет. Поправляю Геле одеало. В щеку целую и осторожно поднимаюсь с дивана, на кухню иду.

Там по любому мама со Светой шепчутся.

У меня такое состояние… Словно и не было ничего. Я словно от снотворного резко вырубился в самый разгар застолья, а сейчас проснулся.

— Чего спрятались? — Захожу на кухню и к столу двигаюсь.

— Андрюша! Как ты нас напугал… — Мама в щеку колючую меня целует. — Мы так и не поняли, что это было. Перепугались жутко! Ты как? — на меня с тревогой смотрит.

— Да в порядке все мам! — целую мамину руку и есть начинаю.

Она у меня мнительная очень. Я хоть и сам ни фига не понял, но уверен, что все в порядке. Только догадка одна мне мозг пилит.

— Андрей! Ангелина колдует? Ну… В смысле…Занимается этой всей хренью, да? — Света у окна стоит, прислонившись к подоконнику.

Не меня одного догадка посетила.

— Я не знаю. — Честно признаюсь. — Но уверен, что она это не со зла.

— А если бы ты умер? Вот прямо здесь! Прямо сегодня! Она как-то не может дар свой укратить? Или контролировать? — Света руками машет. Возмущается. Понимаю ее. Мне самому ни хера не приятно это осознавать.

Но как бы то ни было Карамельку в обиду не дам. Поговорить с ней надо обязательно. Выяснить все. Вспоминаю свои сонные параличи, когда рядом с ней засыпаю, как в офис вернулся и словно ведомый в комнату отдыха зашел.

— Свет! Успокойся! И не смей к Ангелине со своими расспросами приставать! Я сам с ней поговорю. А вам я запрещаю с ней на эту тему разговаривать. Обеим. Какими бы мотивами вы не руководствовались. Это моя жена. И я сам разберусь с тем, что здесь случилось.

Замолкли обе. Светка еще буравит меня взглядом, а мама в безопасное русло тему увела. Ее юбилей начали обсуждать.