Останься моей

— А вдруг ты меня правда не любишь? И эта Стася судьба твоя? Ведь взялась же она откуда то?

Громов вздыхает и головой качает.

— Ты очень ревнивая, Карамелька и очень мнительная. Знаешь… Что бы ты там не нашептала и не подумала, когда это вино наливала, я уже в тебя, как сопляк был влюблен. — Андрей руки мои целует. К щеке своей прикладывает и снизу в верх мне глаза смотрит. Такой преданный собачий жест. В хорошем смысле. Женщинам иногда нужно, что бы на них так смотрели.

— Если б ты только знала, как мне было херово, когда я целовал тебя тогда, в своей спальне у родителей, а ты пьяная была.

Я ж знал, что ты замужем… Когда я подумал, что ты мужа своего представляешь… Мне тошно стало!

Андрей горько усмехается и продолжает.

— А когда я в общагу приехал, что б телефон тебе вернуть и отца твоего там застал я подумал, что это муж твой. Бля… Вот тогда вообще больно было. Вычеркнуть тебя пытался из мыслей. Но только больше о тебе думал. Белье это дурацкое, которое ты нашла… Я ж думал, тебя так из мыслей выгнать… Но только грязь одну ощутил… А когда тебя увидел в этой комнате… Мне башню сорвало.

И не потому, что ты что-то нашептала, а потому что ты безумно красивая… Я слишком много о тебе думал и слишком долго мечтал об этом моменте… Я с тобой ни разу не предохранялся. А это о многом говорит! Меня не пугало, что ты мне ребенка родишь. Я желал этого, понимаешь?

Я киваю и слезы смахиваю.

— Так что сомнения в сторону, Карамелька. Я люблю тебя! Ты мне безумно нужна. Я… — запинается, глаза отпускает, пару секунд молчит, затем снова взгляд на меня.

 — Я когда услышал, что ты в МОРГе… Блядь… У меня у самого чуть сердце не остановилось…

— Ну почему ты мне этого раньше не говорил? — капризно тяну и слезы вытираю. — Как я сама догадываться обо всем должна?

Андрей мне руки целует.

— Карамелька зафиксируй все эти слова в своей памяти, потому что я мужик суровый. — ухмыляется, а глаза блестят от влажности. — По десять раз это повторять не буду.

Я тихо смеюсь, Громов целует меня нежно в губы, а меня накрывает.

Я рубашку его расстегиваю по горячей шее языком прохожу. Татушку свою любимую целовать начинаю.

— Ты голодная? — спрашивает муж прервав поцелуй.

— Очень. Только не есть хочу, а тебя… — снова целую.

— Тогда без ужина остаемся. — хмыкает мне в губы.

Андрей торопливо одежду с меня стягивает. Я с него.

Мы, словно голодные звери накинулись друг на друга.

— Извините! Бабушка просила вас позвать. — нерешительный детский голос нарушает нашу похотливую возню.