Останься

Может быть, движение у аэропорта плотнее, чем обычно?

– Итак. Хейли. Чем ты занимаешься? – вежливо спрашивает женщина справа. Ей около сорока пяти, и она представилась как Марианн Уинстон, но не сказала, какую награду получает.

– Я владею компанией «По пути», – отвечаю я, почему-то необычайно скромно.

Муж Марианн выглядывает из-за нее и широко мне улыбается.

– Подумать только! Я постоянно пользуюсь вашими услугами!

Марианн вскидывает свои тонкие светлые брови и смотрит на мужа.

– Пользуешься? – удивляется она.

Он локтем подталкивает ее тонкую руку.

– Родная, последние три года в твой день рождения нам доставляют цветы ровно в шесть двадцать девять – как иначе, думаешь, мне это удается? – посмеивается он. – Я не рыщу по улицам в поисках цветочного, который откроет мне в такую рань.

– Шесть двадцать девять? – спрашиваю я и стараюсь не улыбаться.

Марианн смущается, но отвечает:

– Я родилась в это время.

Мое сердце тает. Боженьки. Он так любит свою жену, что заказывает цветы в то же время, как она родилась, с точностью до минуты? Это так мило.

Марианн протягивает руку ко мне и слегка похлопывает меня по плечу.

– Хорошо, что ваша компания существует, Хейли. Вы доказываете, что настоящая романтика еще жива.

И помогаем изменщикам…

Я отодвигаю эту мысль подальше. Сегодня ночь, когда я должна быть счастливой. Мне нельзя думать о Каре. Хотя я была бы намного счастливее, будь Мэтт рядом.

У нас остается еще несколько минут, чтобы поболтать до начала церемонии. Я то и дело смотрю на телефон, пока Марианн не замечает и ее глаза не наполняются сочувствием.

– Ваш муж опаздывает? – спрашивает она.

– Парень, – отвечаю я и обеспокоенно киваю. Я, правда, надеюсь, что с ним все в порядке. Это не похоже на Мэтта – он звонит или пишет, если вдруг опаздывает. Вслух я добавляю: – Он скоро будет.

– Конечно. – Она оборачивается к мужу, чтобы я не успела заметить ее жалость.

О боже. Она мне не верит. Она думает, что меня бросили.

Но меня не бросили. Он придет. Мэтт совершенно точно придет.

Мэтт не пришел.

Уже девять, и церемония давно позади. Я опираюсь о колонну, держу последние капли напитка в руке и чувствую себя мерзко. Ремешок моей крошечной сумочки (какое вечернее платье без нее?) впивается мне в плечо. И из этой сумочки торчит моя награда. Это статуэтка сидящей женщины с задумчивым взглядом, ее ручка-перо нависает над гроссбухом. И статуэтка на удивление тяжелая.