Останься

– Теперь все покроются гноящимися язвами?

Она качает головой, и я чувствую ее шелковистые волосы на своей щеке.

– На них сейчас же нападут. Огромный кальмар.

Здесь я не выдерживаю. И всплеск смеха вырвался бы из моей груди, не задави я его в последний момент.

Но теперь смех подбирается к Хейли. Она с большим усилием пытается побороть смех, и он превращается в неловкий кашель. Но – как на уроках сестры Марии – от этого становится только смешнее. Я чувствую своим боком, как ее всю трясет.

И, как вы могли догадаться, мой живот тоже начинает судорожно сжиматься за компанию.

Хейли все еще продолжает бороться. Она делает глубокий медленный вдох, а затем выпускает воздух. Но на выдохе ее снова охватывает приступ.

Я хочу помочь ей, поэтому выравниваюсь и искоса поглядываю на нее. Она смотрит на меня в ответ, но не перестает улыбаться. Ее губы дергаются, и все мое внимание теперь приковано к их сладкому изгибу.

Она сдерживает улыбку. И, конечно, это все из-за меня. К счастью, я знаю, как все исправить.

Без лишних мыслей я преодолеваю расстояние между нами и целую ее.

В ту же секунду, когда наши губы соприкасаются, дурачиться больше не хочется. Давление ее нежных губ тут же прогоняет смех. Тело Хейли замирает. Словно теплой дымкой, меня окутывает цветочный запах ее духов. Кажется, будто наш поцелуй замедлили, чтобы дать нам время оправиться от шока.

Тем временем мое либидо практически взлетает и начинает подбадривать.

Конечно, еще. Одного легкого поцелуя просто недостаточно. Я придвигаюсь еще ближе к Хейли и наклоняю голову, чтобы наше соприкосновение было идеальным. Хейли выдыхает, и ее жар ласкает мою кожу. В нашем поцелуе смешались вкус шампанского и губной помады, два моих любимых вкуса. Языком я тянусь к ее нижней губе в мольбе о большем. Мое сиденье скрипит, когда я подвигаюсь еще ближе к ней, но я даже не замечаю этого, потому что губы Хейли впускают меня.

Я пробую ее на вкус и весь покрываюсь мурашками. Давно я не чувствовал себя так – жаждущим и желанным. Когда на мою грудь опускаются две нежные ладони, все мое тело вспыхивает огнем.

Снизу оркестр набирает ритм, а хор начинает петь все выше и выше. Я снова и снова целую ее. Мы не останавливаемся, пока зрители не начинают резко аплодировать.

– БРАВО! – кричит Блейк. – И, конечно, это я вам двоим.