Останься со мной

Делаю шаг к ней, и Вознесенская вытягивается по струнке:

— Барханов, не смей!

— Я ничего не делаю.

— Делаешь! — шипит и пятится от меня.

Кстати, очень неосмотрительно пятится, потому что за спиной дверь в мою комнату. Образ Лерки на моей кровати врывается в фантазии, как разъяренный шторм. Красивая, обнаженная, с распутно приоткрытыми губами, которые хочется смять жадным поцелуем.

— Демид, — сипит она, — если ты сейчас не остановишься, то я уйду…

Упирается спиной в дверь и замолкает, испуганно распахнув глаза.

Мне требуется еще секунда, чтобы оказаться рядом. Непростительно близко, упираясь кулаками по обе стороны от нее.

— Я не отпущу, ты же знаешь.

Мои демоны все-таки срываются с цепи. Им тоже нужна Вознесенская, без нее они сходят с ума, звереют.

— Демид! — охает, когда прикасаюсь к талии.

— Расслабься, — я просто опускаю ручку и толкаю дверь.

От неожиданности, оттого что опора за спиной пропадает, Лерка рефлекторно дергается вперёд и цепляется за мою рубашку. Выдыхает судорожно, громко и тут же пытается отпрянуть, но уже поздно.

Заключаю ее в кольцо рук, дурея от своих ощущений."

"Меня эта девчонка с ума сведет. Всего лишь прикосновение, а крышу рвет, как у пацана, который никогда в жизни женского тела не видел. Я всегда не нее так реагировал, но сейчас, после того как перестал врать себе, искать какую-то не идеальность и прочую фигню, стало в разы острее.

Все равно какая она. Моя и точка. Даже если сопротивляться будет – все равно моя.

Кстати, насчет сопротивления.

Я чувствую, как она подбирается. Сейчас либо в морду, либо между ног прилетит. Опережаю ее на сотую долю секунды, впиваясь своими губами в ее.

Сдуреть можно, насколько мягкие. Лера замирает, дергается, в порыве податься навстречу, но ловит себя, останавливает силой воли и, всхлипнув, пытается вывернуться из моих рук. Не сумев это сделать, злится:

— Демид…— отталкивает, но в тоже время цепляется еще крепче. Не отпуская.

Я слизываю свое имя с ее губ, урча довольным котом.

Мой колючий Еж. Умопомрачительный, шальной, выбивающий из меня искры и дразнящий моих чертей. Они без ума от нее. Ликуют, кровожадно облизываясь, взрываясь и тут же растекаясь расплавленной лавой у ее ног.

— Я сейчас укушу тебя, — угрожает, а у самой глаза закрываются от удовольствия, когда веду губами по шее, оставляя влажный след на коже.

— Злюка моя.

— Я не злюка!

— То есть против того, что моя не протестуешь? — оттесняю ее к кровати.