То его чуть не изувечили во время бурной стычки бастующих химиков с полицией. То еле-еле унес ноги из ночного клуба — пристанища наркоманов. Зачем так рисковать?
Девушка вздохнула.
Фотосалон, перешедший в наследство Марии и ее брату после смерти родителей, по-прежнему пользовался популярностью. В фамильной профессии младшие Кьелли проявили себя талантливыми мастерами — от заказов буквально не было отбоя. Особенно часто приглашали их на разного рода светские рауты и семейные торжества.
Однако Джордано наскучило однообразие.
И он с удовольствием брался за более рискованные дела, стремясь отражать политическую и экономическую жизнь города. И если ему звонили из информационных агентств или газет с просьбой сделать фото из очередной «горячей точки», он немедленно отправлялся на съемки. А вскоре и Мария упросила Джордано брать ее с собой. Для практики, говорила она, вдруг пригодится.
Однажды, когда брат находился в командировке, в студии раздался звонок. Представитель ЮНЕСКО интересовался, не сможет ли синьор Кьелли подготовить фоторепортаж на актуальную тему, которой посвящается выездное заседание организации в Турине, — «Неграмотность как следствие бедственного положения населения в странах третьего мира».
— Да, но синьора Кьелли сейчас нет. — Подумав, Мария решительно предложила: — Я сумею заменить брата. Полагаю, справлюсь.
Договорившись о сроках и гонораре, девушка не колеблясь отправилась в забытые Богом уголки африканского континента. Ее снимки об ужасающей нищете и бесправии коренного населения привлекли внимание мировой общественности и обошли газеты многих стран.
Потрясенная неожиданным резонансом, Мария твердо выбрала тернистый путь. Иногда она, захватив неизменный кофр, выезжала на остросюжетные съемки вместе с Джордано, но чаще предпочитала работать одна.
Однако в последний раз, заметив озабоченное лицо брата, Мария, словно предчувствуя беду, сказала:
— Давай, я помогу тебе. Возьми меня с собой, ты же знаешь, профессионально я тебе не уступаю…
— Не волнуйся, сестричка! — нарочито бодрым голосом ответил Джордано.
— Задание не труднее обычного, только вот, как говорится, не бабьего ума дело. Потом расскажу. — И, заглянув в ее карие глаза, ставшие от волнения совсем темными, легонько потрепал по щеке…
Встав с кресла, Мария заварила кофе, еще раз позвонила Джордано — тишина. Теперь она горько упрекала себя за то, что, обидевшись на брата, уехала в Милан.
