И еще потому, что мне не хотелось с ним расставаться. Ведь через два дня ему опять надо было уезжать.
Катька спала, а мы, как воры, прокрались в мою комнату, почему-то глупо смеялись, цыкали друг на друга, прикладывали указательные пальцы к губам и снова прыскали, как подростки.
Нам было весело!"
"Сынок! О том, что было потом, я, как понимаешь, писать не буду. Ни коротко, ни тем более в подробностях. Я скажу тебе одно – я была счастлива. Я лежала у Олега на плече, на сильном, мускулистом плече, и плакала от счастья.
Я была не одна. Впервые, за столько лет я была не одна.
Он ушел рано утром, в полшестого, не позавтракав. Мы оба боялись, что проснется Катька. Олег этого боялся даже больше меня.
В семь я подняла твою сестру, ходила по комнате как сомнамбула, натыкалась на предметы, не отвечая на Катькины вопросы, и она смотрела на меня с тихим ужасом, пока не закричала:
– Мам, ты чего?
Я вздрогнула и немного пришла в себя, но ненадолго. Как только Катька ушла в школу, я, наплевав на дела, бухнулась в постель и принялась с дурацкой улыбкой вспоминать нашу ночь.
Я думала, думала об Олеге.
Он позвонил к вечеру, почему-то страшно смущенный, и сказал, что ему надо со мной поговорить.
Я испугалась. Он хочет расстаться? Значит, я ему не подошла? Нет, вряд ли. Для того, чтобы расстаться с женщиной на этом этапе, совсем не обязательно приглашать ее на «важный», как он сказал, разговор. Договорились о завтрашней встрече там же, у метро «Университет», недалеко от моего дома.
Шла я на дрожащих ногах.
Волновалась ужасно.
Погода испортилась, с плотно завешенного густыми серыми облаками неба моросил мелкий дождь, грозивший разразиться в порядочный ливень. Вспыхнула зарница, проворчал гром. Дождь усилился, и я побежала к метро, чтобы укрыться под козырьком.
Я увидела Олега. Он стоял, вжав голову в плечи, морщась от холода. И держал букет желтых роз – именно таких, какие я очень люблю: мелких, на тонких, недлинных стеблях. Кажется, они называются кустовыми.
Увидев меня, он нахмурился, и у меня упало сердце.
Нет, не от страха – от радости, что я его вижу. Я подошла к нему, он стряхнул дождевые капли с моего лица и долго, внимательно, словно пытаясь что-то понять, пристально меня разглядывал. Я стояла в совершенном смущении и, выдавив из себя улыбку, сказала:
– Ну что? Так и будем стоять? Прости, но я замерзла.
Олег вздрогнул и пробормотал извинения.
Мы зашли в ту же кафешку-стоячку, где на первом свидании пили невкусный кофе и ели пирожки с капустой.
