Дети – а Салихат называла их именно так – приехали как раз к обеду. Муж нервничал, выходил за калитку, заглядывал на кухню – все ли готово, прятал глаза от Салихат. А она только посмеивалась: «И чего так волнуется? У меня давно все готово. Да и вообще все будет хорошо». Почему-то она была в этом уверена. Но если признаться честно, волновалась не меньше мужа – как ее встретят его дети, примут ли?
Приняли. Сын Костя, Костик, как называл его отец, оказался приятным и улыбчивым парнем, при знакомстве приобнял Салихат, и сердце ее запело от счастья, от души отлегло.
Невестка Дарья, та самая сильно накрашенная девица, поздоровалась сдержанно, в объятия не кидалась, на шею не вешалась.
«Наверное, неэмоциональный человек, – подумала Салихат. – Все люди разные».
Внучок любимого мужа оказался чудесным ребенком – подвижным, улыбчивым, некапризным. Ел с аппетитом, просил добавки, все умилялись, но больше всех Салихат. Звали мальчика Сашей. Сашенька – так обращалась к нему Салихат.
Сашенька бегал по саду и в огороде сломал пару кустов помидоров, потоптал грядки с зеленью, а Салихат только умилялась и запрещала его ругать.
А вечером, когда усталый мальчик начал тереть глазки, Салихат с тревогой посмотрела на спокойной сидящих родителей и все же решилась и робко предложила уложить малыша. Родители с радостью согласились."
"Нагрела душевую, набрала в большой таз теплой воды, развела в нем жидкое мыло и стала купать Сашеньку. Усталый мальчик капризничал, но Салихат начала рассказывать сказку, и он, вытаращив на нее удивленные глазенки, тут же успокоился.
Потом она уложила его в уютную постель, которую тоже согрела тремя горячими бутылками с водой, укрыла его самым мягким и легким одеялом, села рядом. Гладила его по курчавой головенке и напевала колыбельную – ту самую, которую когда-то ей пела мама.
Сашенька быстро уснул, а Салихат все никак не могла от него оторваться – осторожно проводила рукой по голове, по нежным, бархатным щечкам, по беззащитной и тонкой шейке и думала о том, что она уже любит, нет, просто обожает, трясется и дрожит над этим ребенком.
Над этим чужим ребенком. Впрочем, какой он чужой? Он внук ее любимого мужа.
Когда Салихат вышла из детской – так она сразу назвала Сашенькину спальню, – Дарья курила на крыльце.
– Уснул? – равнодушно спросила она.
Салихат кивнула и счастливо улыбнулась:
– Уснул, маленький. Так набегался за день. А сладкий какой! Невозможно.
Дарья усмехнулась:
– Ага, сладкий. Когда спит зубами к стенке.
