– Куда на ночь глядя?
– Дела, – хмуро и коротко бросил он. – Да и вообще…
Что означало это «вообще», Салихат не поняла, но на всякий случай уточнять не стала. Собрала баул – банки, коробки, пакеты. Костя брать не хотел – куда столько? Но Салихат его упросила. Да все бы она отдала за то, что он не забрал ее мальчика.
Проводила пасынка и успокоилась. Спасибо Аллаху, отвел! Да и вообще пора перестать об этом думать – раз за столько времени Сашеньку не забрали, значит, уже и не заберут! Отвыкли они от мальчика, живут своей жизнью.
Да и понимают – ему здесь, в селе, точно лучше.
Отогнала от себя эти назойливые мысли, и тут взгляд упал на подушку Камала, на его пижаму, брошенную на спинку стула…
И вот тогда Салихат разрыдалась.
Часто потом думала, что, если бы не Сашенька, не это дорогое и всем сердцем обожаемое существо, не стала бы она жить. Не стала. Пусть грех, пусть нельзя, пусть страшно. Но не осталась бы на этом свете. Ни за что.
Плакала она по ночам. Днем, при Сашеньке, ни-ни, чтобы не испугать ребенка.
Мальчик скоро все забыл – дети быстро забывают такие вещи. А ее закрутили вечные женские хлопоты и заботы – и слава богу, что они были! Иначе не выжить.
На кладбище ходила каждый день. Наплачется, наговорится со своими, и становится легче. Отпускает.
Правда, спать по ночам совсем перестала – лежала с открытыми глазами и перебирала всю свою жизнь. Вспоминались такие подробности, которые она, казалось, давно позабыла. Мама, отец, счастливое детство. Вспомнила, как подростком просыпалась на рассвете, выходила на крыльцо и, не отрываясь, смотрела на загорающийся восход, на медленно и важно всплывающее розовое солнце, огромное, как жизнь, которое подсвечивает горы, словно декорации.
Зрелище это было волшебным. Как она мечтала о любви, думала, каким он будет, ее суженый. Как будет выглядеть, каков у него будет нрав? Конечно, представляла прекрасного принца – высокого, стройного, черноглазого. Свадьбу свою представляла, кучу гостей, пышно и богато накрытый стол.
Счастливых родителей. Ну и себя в белой длинной фате, в кружевном, до пят, платье, пышном, как бисквитный торт, и в золотых украшениях.
Детишек своих представляла, мальчика и двух девочек. Хорошеньких, кудрявых, глазастых. Дом. Их семейный дом, где всегда чисто и вкусно.
Словом, мечтала об обычной женской жизни. Впрочем, что она знала тогда, в ранней юности, обо всех сторонах этой женской жизни? Да почти ничего. А вот фантазиям ее и мечтам помешать никто не мог.
