Осторожно, злой босс (СИ)

Мне же сейчас казалось, что для сердца вреднее всего остаться одному, потерять всё, и разучиться радоваться жизни. Что со мной и произошло.

В любом случае, когда их с сыном не стало, я старался зацепиться за любое воспоминание о них. Так в моей жизни и появились эти чайные церемонии. Этот чай — единственный, который я мог хоть как-то переносить, но каждый раз, делая глоток чая, я вспоминал своих любимых жену и сына, и надеялся, что они меня ждут, и чувствуют, что я храню память о них.

Сегодня почему-то чай мне не хотелось.

Вчера она не хило потрепала мне нервы. После того, как она выбежала из кабинета, я ещё несколько минут сидел в оцепенении. Ещё никто не позволял себе говорить со мной таким тоном о моих родных.

Но потом, когда первая волна злости отступила, я понял, что она, вероятнее всего, не знала о случившейся трагедии. И что я и сам полез не в своё дело с этими своими непрошеными советами.

Я не хотел намекнуть ей, что она плохая мать, вовсе нет. Я, напротив, был уверен, что её дочери очень с ней повезло.

Спрашивая про её однокомнатную квартиру, я думал, что она начнёт мне плакаться на свои жилищные условия, а не воспримет слова в штыки.

Всё дело было в том, что я вынашивал план переселить её с дочерью в другое место. У нас на имя фирмы были записаны несколько квартир. Там и площадь была побольше, и ремонт поприличнее.

Собственно, я надеялся, что она пожалуется, что у неё на ремонт возможностей нет, и тут вступлю со своим предложением я, и, как настоящий герой, спасу её от всех проблем.

Зачем мне это было нужно? Чёрт его знает. Просто она была такой трогательной в своей заботе о дочери. А ещё, я бы очень хотел, чтобы если б это Даша с сыном остались без меня, а не я без них, им обязательно кто-то тоже помог.

Я не спроста уточнил про то, где отец ребёнка. На самом деле, что-то примерно такое я и ожидал услышать.

Сейчас же подходить с предложением по квартире было бы по меньшей мере неуместно. А ещё, сегодня утром я увидел в глазах Вероники то, что всегда ненавидел по отношению к себе: жалость.

Выйдя в приёмную, я огляделся. Вероника явно не ожидала меня увидеть, потому что замерла на месте, почти впечатавшись в стул.

— Дмитрий Романович, вы что-то хотели? Ну зачем же вы, надо было просто мне сообщить через селектор — затараторила она.