— У тебя какие ближайшие планы?
— Первым делом побывать на квартире Велихова, наверняка у него есть служанка или помощник — их надо допросить.
— А потом?
— Все зависит от того, кто был с ним в последние часы перед смертью.
— То есть всех их нужно разыскать и доставить пред твои светлы очи, я правильно понял?
— Абсолютно!
— Предлагаю два варианта: либо встречаться с каждым на их территории, либо привозить каждого в ФБР: выделю тебе кабинет, где ты и будешь подвергать их допросам второй степени!
— Вторая степень у вас это что: пытки?
— Шучу, дорогой генерал, шучу! — поспешил смягчить неловкую шутку Майкл, заметив, что Богомолов не оценил ее.
— Ну и шутки у тебя, приятель, «допрос второй степени»… Что, сталинские времена вспомнил? — Московский гость говорил с такой серьезностью, что Майкл счел нужным сгладить ситуацию:
— Моральные пытки, дорогой Костя, моральные. — Он заразительно рассмеялся.
— Не ожидал от тебя такого. — Богомолов даже не улыбнулся, оставаясь серьезным.
— Костя, ты что, правда обиделся?
— Обиделся? — усмехнулся Богомолов. — Это тебе маленькая месть за ваш американский юмор, который я не понимаю. Он замешен в основном на физиологических потребностях человека, как в фильме о шпионе Пауэрсе.
— Эк тебя понесло! Между прочим, этот фильм нравится в основном нашим домохозяйкам, и меня от него тошнит, предпочитаю все-таки российский юмор, — с явной обидой произнес Майкл.
— Ага, теперь тебя задело. — На этот раз рассмеялся Богомолов.
— Ты что, выходит, специально меня заводил?
— А согласись, что ты всерьез поверил в мой праведный гнев, точно?
— Ладно, ждите ответа!
— С большим нетерпением! — с задором воскликнул Богомолов.
— Ты, Костя, не будешь возражать, если я тебя отвезу на квартиру покойного, а сам махну к себе? Есть дела, которые требуют моего личного участия. Думаю, что это займет часа три-четыре, а потом я к тебе присоединюсь. А в помощь выделю толкового офицера, который и будет выполнять все твои поручения…
— Согласен, только пришли мне еще и хорошего переводчика на всякий случай.
— Ты же и сам прилично говоришь по-английски, — удивился Майкл.
— Иногда, при опросе свидетелей, это лучше не обнаруживать.
— Понял, без проблем. Послушай, дорогой мой, — с восторгом начал Майкл, — меня посетила просто гениальная мысль, как говорится в одной рекламе, «два в одном»: в помощники я пришлю тебе своего сына — Виктора.
