— А я тебе, Савушка, клянусь, что постараюсь больше никогда не огорчать тебя, всегда понимать тебя, и, что бы с тобой ни случилось, быть тебе опорой и любить тебя до тех пор, пока не закроются мои глаза!
— Очень надеюсь, что ты меня переживешь!
— Все равно, — она упрямо встряхнула своими рыжими волосами, — никто не сможет мне тебя заменить! И если случится, что ты меня покинешь раньше, я все равно буду тебя любить и больше никогда не выйду замуж!
— И неправильно…
— Никогда! — твердо повторила Розочка.
— Никогда не говори «никогда»!
— Никогда! — Она угрожающе насупилась.
— Хорошо-хорошо, сдаюсь! — Он поднял руки кверху.
— Так-то оно лучше будет… — вздохнула Розочка. — А теперь пора поговорить о Савушке: у тебя есть какие-нибудь предположения, кто из твоих врагов мог это сделать? Я же знаю: врагов у тебя, как блох на бродячей собаке!
— Ну и сравненьице, — ухмыльнулся Савелий, — хотя и довольно образно отражающее суть…
— Я задала вопрос…
— Предлагаю действовать поэтапно: дождемся звонка похитителей, тем более,
— Савелий взглянул на часы, — что ждать осталось совсем немного, а потом, если это не принесет результата, и будем предпринимать активные меры.
— Обещай, что ты ничего не станешь скрывать от меня!
— При одном условии…
— Каком?
— Ты не будешь делать никаких необдуманных поступков, не посоветовавшись со мной.
— Как скажешь: ты в доме главный, — сказала она, а сама, как в известном фильме, незаметно скрестила пальцы.
— Вот и хорошо.
А теперь, милая, мне нужно ненадолго уединиться.
— Хочешь с Учителем пообщаться? -.спросила Розочка, и он, с удивлением взглянув на нее, ответил:
— Возможно…
Когда Розочка вышла из комнаты, Савелий через раздвижную дверь прошел к бассейну, сбросил с себя одежду и сел на лежак, скрестив ноги и положив руки на колени ладонями вверх. Прикрыв глаза, он «напитался» энергией Великого Космоса и, не желая пока обращаться за помощью к Учителю, попытался настроиться на волну Христо Гранича, чтобы с его помощью попытаться выяснить, угрожает ли сыну опасность.
Однако Христо Гранич не отозвался. То ли был занят чем-то уж совсем серьезным, то ли находился в экранированном пространстве. Оставалось попытаться войти в ауру сына.
Савелий отлично понимал, что ребенок вряд ли мог точно определить место своего заточения, а поэтому и не стремился это выяснить. Сейчас для него было важно узнать: находится ли сын в опасности, грозит ли ему беда.
