У мониторов видеонаблюдения сидели несколько оперативников, которые внимательно следили за всеми подходами к камерам хранения. Мнимая Розочка положила в названную ячейку сумку с деньгами за тридцать минут до трех часов, спокойно села в машину настоящей Розочки и вернулась домой.
Казалось, все было продумано до деталей и у преступников действительно не оставалось ни единого шанса. Тем не менее назначенный час миновал, как миновал и добавленный час, но за деньгами никто так и не явился.
Майклу удалось уговорить Савелия подождать до шести часов: возможно, преступники позвонят и как-то объяснят свое отсутствие, но звонка так и не последовало.
— Извини, Майкл, но у меня такое впечатление, что нас просто водят за нос, — заявил Савелий. — Так что ты можешь заниматься своими версиями, а я займусь своими.
— Может, пожелания какие будут? — Видно было, что генерал чувствует себя неловко.
— Какие могут быть пожелания… — Савелий глубоко вздохнул, хотел пожелать «хорошей охоты», но неожиданно для себя, видно, что-то его мучило, сказал: — Разве только вот что… пробей-ка ты господина Широши!
— Есть подозрения?
— Подозрения? Нет, скорее, какие-то неясные ощущения…
— Какую задачу поставить?
— Самую общую: где, что, как?
— Как говорится, начать осаду, а там, глядишь, что-то и проклюнется?
— Что-то вроде этого…
Зная Бешеного давно, Майкл не стал откладывать его просьбы в долгий ящик, и в этот же вечер двое самых опытных его сотрудников появились в ресторане «Фудзияма», расположенном на Третьей авеню.
Они были одеты в дорогие костюмы и изображали европейцев. Не представившись, но лучезарно улыбаясь, один из них спросил метрдотеля:
— Извините, сэр, нельзя ли нам повидать господина Широши?
— Кто им интересуется?
— Мы — бизнесмены из Италии и имеем к господину Широши деловое предложение.
Если нужны рекомендации, то мы предоставим их ему лично!
— Хозяина нет на месте, и никто не знает, когда он появится, — сухо ответил метрдотель.
— А вы бы не могли с ним связаться и сообщить о нас? — Второй «итальянец» многозначительно похрустел перед метром несколькими сотенными купюрами."
"— Мне кажется, что я достаточно ясно выразился, — даже не взглянув на доллары, еще более категорично ответил тот.
