Бросив быстрый оценивающий взгляд на Позина, Кондолиза сказала:
— Ас бородой вам лучше:
— Спасибо, обязательно отпущу!
— Почему вы так стремились встретиться со мной, Алекс, мне ясно, — с места в карьер начала Кондолиза: даже среди эмансипированных вашингтонских дам — политиков и журналисток она славилась своей бесцеремонностью.
— Но вот почему вы так старательно избегали встречи со мной, для меня загадка, — в тон» ей, но подчеркнуто дружелюбно заметил он.
— Потому что считала и считаю нашу встречу совершенно лишенной смысла, — отрезала Кондолиза.
— Понятно, вы получили задание позондировать политику Президента Буша в отношении России, но этой политики не существует. Наш приоритет — внутренняя политика, которой демократы, на наш взгляд, не уделяли должного внимания. К тому же я убежденная противница всяких закулисных переговоров, которые порождают лишь слухи и не более того.
Позин подумал, что пора пускать в ход испытанное веками оружие — лесть.
— По существу, вы совершенно правы, дорогая Кондолиза, никто и не думает, что какая-то определенная политическая линия уже сформулирована, — она назвала его Алексом, и он рискнул обратиться к ней по имени.
— Но у нас в Кремле ведь не дураки сидят. Наши американисты с полным на то основанием считают вас крупнейшим специалистом по России, такое тонкое, как у вас, понимание нюансов русской жизни и русского характера немногим на Западе доступно.
Темное скуластое лицо Кондолизы оставалось непроницаемым.
— Президент Буш уже проявил себя мудрым и дальновидным политиком, пригласив вас в свою команду советником по международным делам, и нашим руководителям в высшей степени важно знать вашу, именно вашу точку зрения на потенциальные возможности нашего сотрудничества. Много лет назад мы с приятелями придумали формулу, которая регулярно подтверждает свою правоту: «Во второй половине двадцатого века Историю делают умные советники и спичрайтеры». Думаю, и в двадцать первом веке вряд ли что-либо кардинально изменится.
Если ей и польстили слова Позина, то она этого не показала.
— Раз мое частное мнение так высоко ценится в московских политических кругах, мне не жалко поделиться им с вами, Алекс. — Она поправила очки. — Прежде всего я считаю, что мы не должны помогать России финансами. Во всяком случае, не так, как это делали демократы, бросая деньги американских налогоплательщиков в бездонную дыру, именуемую Россией.
