— Я изобрел этот напиток лет тридцать тому назад, и можете себе представить, как он мне за это время надоел, и, признаюсь, я им несколько злоупотреблял, так что, можно сказать, набрался бодрости на столетие вперед. Но с вами и за ваше здоровье я с удовольствием выпью.
Ставя пустой стаканчик на стол, Широши как бы между прочим поинтересовался:
— Скажите, неужели вы действительно работаете в Министерстве чрезвычайных ситуаций?
— Абсолютно точно.
— Спасателем?
— Можно сказать и так.
— Какая благородная профессия. Жаль, что вы не сможете помочь мне вложить деньги в российскую экономику.
— А почему вам так хочется инвестировать деньги в Россию? Вы не боитесь наших дурацких законов и рэкета? Если у вас есть лишние деньги, не разумнее ли инвестировать их в Америку?
— Да в Америку я уже инвестировал, причем немало, — без обиняков ответил Широши. — Есть старое и вечно мудрое правило — не клади все яйца в одну корзину.
А кроме того, серьезные международные эксперты считают, что американский фондовый рынок очень перегрет, иными словами, из-за большого количества свободных финансовых средств акции продаются и покупаются по ценам, существенно превышающим их реальную стоимость. В один прекрасный день все начнут продавать акции, произойдут обвал рынка и всемирный финансовый крах, в результате которого очень многие разорятся. А я — человек осторожный.
— Мне нечего вам возразить, — заметил Савелий.
— Кроме всего прочего, — продолжил Широши, — мне не нравится сложившееся сейчас положение, когда США стали единственной супердержавой и воображают, что имеют право всех учить и всем диктовать свои условия. Честно говоря, мне жаль распавшийся Советский Союз и его наследницу Россию. Мне всегда казалось, что ваш многострадальный народ достоин лучшей судьбы.
Тихий, приятный и ровный голос Широши воздействовал на Савелия успокаивающе, он одобрительно кивал головой и поддакивал, тем более со всем, что говорил Широши, действительно было трудно не согласиться.
— Я долго жил в Америке, хорошо изучил американцев и, откровенно говоря, очень не люблю их, — доверительно продолжал Широши.
— А чем они вам так не нравятся? — У Савелия до сего момента не было ни времени, ни особого желания размышлять о том, хороши американцы или плохи.
