Савелий редко бывал в растерянности, но это был именно такой случай. .
— Давайте ненадолго выбросим из головы господ Велихова и Позина, уважаемый Савелий Кузьмич, — обращение снова прозвучало по-русски. — У меня лично к вам есть одно в высшей степени важное дело, точнее сказать, просьба…
Савелий насторожился.
— Я убедительно прошу вас больше не ездить на остров Маис. — Широши сделал паузу как бы для того, чтобы Савелий смог вникнуть в сказанное. — Открою вам маленький секрет — я не зря заговорил с господином Позиным об этом новейшем виде энергии.
Научные разработки велись как раз на Маисе и продвигались вполне успешно. Был даже создан опытный образец котла и, самое главное, устройство-преобразователь.
Савелий с трудом сохранял на лице спокойствие. Он получил столь нужную ему информацию с неожиданной стороны.
— Но дело довести до конца не удалось, пришлось срочно эвакуироваться, если точнее, уносить ноги с острова. Смогли вывезти все, кроме некоторого количества конечного продукта: пока еще не изобретен способ транспортировки.
И это осталось в тайнике в виде жидкости в запаянном контейнере. Именно этот контейнер мне крайне необходим. И я его любой ценой добуду! Вам же он совершенно ни к чему, и даже если вы до него доберетесь, то вряд ли сможете с ним правильно обращаться, а последствия могут быть непредсказуемыми — вообразите себе десяток Чернобылей на чудесном Маисе. Одним словом, я очень вас прошу больше не ездить на Маис в ближайшее время. Отказаться от этой просьбы вашего друга Майкла Джеймса вам проще простого — вы вполне можете сослаться на медовый месяц и все такое…
На этот раз Широши допустил небольшую ошибку: задел самолюбие Савелия.
— А если я не откажусь? — спросил он.
— Тогда мне придется принять кое-какие меры, чтобы не допустить вашего участия в расконсервировании этой лаборатории на Маисе.
Это уже был прямой вызов, чего Савелий стерпеть не мог.
— В таком случае будьте уверены, я не откажусь и сразу же после свадьбы поеду на Маис!
— Это ваше последнее слово?
— Безусловно.
— Я так и знал! — без какого бы то ни было огорчения, а даже с некоторым восхищением воскликнул Широши. — Приятно сознавать, что я в вас не ошибся. Вы настоящий мужчина и боец. Мое давнее уважение к вам еще более укрепилось, и, поверьте, что бы мне ни пришлось предпринять для воспрепятствования вам помешать в этой жизненно важной для меня операции, против вас лично я ничего не имею.
