Если она вернется, то останется там навсегда, потому что у нее не хватит ни сил, ни отчаяния, чтобы третий раз попытаться уплыть с острова. От этой мысли Вика ощутила прилив злости и покачала головой. Нет, она не вернется. Она что-нибудь придумает.
В состоянии раздражения на саму себя она поднялась и села на плоту, еле удерживая равновесие. Вика уже пыталась проделать такое, когда тренировалась, но быстро убедилась, что не сможет долго балансировать – плот то и дело грозил перевернуться. Но сейчас, проведя на нем несколько часов, она почувствовала, что задача не так сложна, как казалось вначале.
Плот относительно устойчиво держался на воде, и Вика взяла в руки весло и попыталась грести так, так гребут на каноэ. Плот поплыл вперед, и она затаила дыхание, словно боялась, что выдохнет – и упадет в воду.
Она все же упала, и не один раз, и первые четыре раза, забираясь на плот, с ужасом ждала появления рядом пятнистых змей с тупыми мордами. После пятого падения страх прошел, после десятого она совсем перестала думать об опасности.
А потом мысли об океане исчезли. Осталась работа, которую нужно было сделать – грести, удерживая равновесие на четырех канистрах, под которыми болтался мешок с бутылкой воды, тушенкой, пластырем и ножом.
И она гребла, гребла, падая в воду от любого резкого толчка, затем забираясь обратно и снова принимаясь орудовать куском фанеры. Временами ей казалось, что она опять не двигается, но, обернувшись назад, Вика видела, что пальмы уменьшились в размерах. Надежда заставляла ее грести, относительное хладнокровие подсказывало, как экономнее расходовать силы, стремление выжить поддерживало ее на жалком плоту, разогретом так, что руке было больно касаться его поверхности.
В конце концов Вика догадалась облить плот водой. Уже не боясь, она спрыгнула в воду и обрызгала канистры, одной рукой держась за веревку. Вернулась обратно и снова принялась грести, бесконечно взмахивая веслом, уже и не вглядываясь туда, где поднимался из сверкающей воды второй остров.
Она проваливалась в полузабытье от жары и усталости и тогда не видела перед собой ничего, кроме сверкающих бликов.
Потом мотала головой, терла глаза, сильно зажмурившись, чтобы не попала вода, и туман в голове рассеивался, а блики складывались в дорожку, ведущую к далекому острову.
Он по-прежнему был далеким. Гребла ли Вика или отдыхала, остров, казалось, оставался на том же расстоянии, что и прежде, – так далеко, что она различала лишь очертания невысоких синеватых хребтов.
