Вика кивнула, соглашаясь сама с собой, чувствуя себя почти успокоившейся, потому что наконец-то приняла решение, которое прекратит ее бездействие – завтра же она доплывет до соседнего острова, как бы далеко он ни находился.
Она выберется отсюда.
На то, чтобы собрать информацию о молодом перспективном актере театра и кино Вениамине Рощине, у Макара ушло полтора дня. Хватило бы и одного, но две встречи пришлось перенести – собеседники Илюшина были людьми занятыми. Расспрашивая их о творческих и личных успехах и неудачах Рощина, Макар похвалил себя за то, что выбрал самый простой и незамысловатый способ из всех возможных.
Он представился журналистом желтой прессы."
"На встречу с представителем продажной газетенки, которая, конечно же, все переврет и добавит отсебятины, легко согласились пятеро из шести актеров, обработанных Макаром. Шестой с сожалением отказался лишь по той причине, что сейчас пребывал в Эдинбурге и не мог появиться в Москве ранее, чем через две недели. Такой срок Илюшина не устраивал, и он решил удовлетвориться пятью источниками – тем более что все они были людьми, более-менее близко общающимися с Рощиным.
Не мудрствуя лукаво, Макар сообщил по телефону каждому из них, что собирается написать большую статью о Вениамине, поэтому ему нужны рассказы осведомленных людей. Бабкин, слушая убедительную болтовню напарника, качал головой, а затем, произведя какие-то расчеты на бумажке, заявил Макару, что журналистская деятельность последнего выльется им в круглую сумму. Илюшин искренне удивился.
– Ты что же, полагаешь, они за здорово живешь станут выкладывать тайны мадридского двора? – усмехнулся Сергей. – Сообщаю тебе последние новости: люди хотят денег. Понимаешь? Ты сказал, что покупаешь информацию, им осталось только озвучить цену.
– Сообщаю тебе последние новости, – хладнокровно ответил Макар, придирчиво выбирая в шкафу самую замусоленную куртку. – Я не сказал, что покупаю информацию. Я сказал, что хочу узнать как можно больше об актере Вениамине Рощине. Полагаю, минимум двое из тех, с кем я договорился, готовы сами мне приплатить, лишь бы я опубликовал их сведения.
Бабкин скептически покачал головой.
– Вот увидишь, – пообещал Илюшин. – Ты, Серега, ничего не понимаешь в актерской психологии.
– А ты, конечно, понимаешь, Евстигнеев нереализованный, – язвительно заметил Бабкин, глядя, как Макар облачается в задрипанную куртку и натягивает на макушку сильно растянутую вязаную шапочку.
– Я не Евстигнеев, – согласился тот.
