Остров Смертушкин

К ней приблизился Старик, но Настя осадила и его – что с точки зрения неписаных законов острова считалось недопустимой дерзостью. Старик хотел ей что-то сказать – напутственное ли слово, дать совет, но она не пожелала слушать. И Старик подчинился, на его лице было такое же благоговение, которое испытывали все, кого он называл братьями и сестрами. Впервые в жизни он, кажется, действительно уверовал в то, что огненное бракосочетание, которое он столько раз пытался устроить, которое погубило столько душ, возможно.

Старик был на острове единственным человеком без прошлого.

Он ничего не помнил о том, что было до того, как он попал на эти земли. Может быть, он здесь родился, однако годы детства в его памяти тоже не сохранились. Он не помнил лиц своих родителей, он не помнил себя мальчишкой. Он даже не смог бы ответить ни на один вопрос про Большую землю, то ли правда никогда на ней не был, то ли остров, точно едкая кислота, вытравил его память. И это был не добровольный сознательный отказ, не инициирующий переход через некую черту – нет, когда он был помоложе, то пытался пробудить в себе какие-то воспоминания, но так и не смог.

В воцарившейся абсолютной тишине Настя подошла к краю вулкана. И загудела под ее ногами земля, как будто звала ее присоединиться к Вечности. Все мы родились из земли, все мы в нее вернемся.

На самом краю она ненадолго задержалась. Как будто очнулась и на секунду сбросила с себя торжественное предвкушение, которое плотным покрывалом помутило ее рассудок. Перед глазами пронеслась вереница лиц – мама, отец, бабушка Софьюшка, сестра, с которой они всю жизнь друг другу сочувствовали, психиатр, девушка по имени Тау со спутанными немытыми волосами и льдинками в раскосых глазах, Старик, давно покойная Тетьфрося на своей крохотной, пропахшей кофе кухоньке.

Что-то внутри нее скомандовало: «Пора!» – и Настя без страха и волнения сделала шаг вперед. За ее спиной остался весь мир, а впереди был только огонь – оранжевый, с ослепительно золотыми пятнами, плавящими глину и камни.

Настя летела в эту бездну, раскинув руки, и, кажется, прошел миллион лет, прежде чем она, не чувствуя боли, ощутила растворенность и слияние, solve et coagula. Она уже ничего не чувствовала, но точно знала, что случится дальше. Взметнутся из-под земли фонтаны пламени, сотрясется гора, густое облако едкого пепла зашторит высокое экваториальное небо.

И мир закончится.

И все, кому исполненное или безнадежное предназначение выписало билет на остров Смертушкин, проснутся.