Остров Смертушкин

Раньше он талантливо играл супермена, способного взмахом руки расстелить перед ней скатерть-самобранку, на которой будет весь мир, а теперь превратился в невротика с суицидальными мыслями. Выглядел он довольно жалко.

А потом скончался Юрин дед. Это было ожидаемо – дед несколько лет почти не выходил из дома, был похож на состарившегося голубя, кожа на лице просвечивала и напоминала пергамент старинных книг, рот превратился в серую щель, от белого пуха волос пахло лекарствами и библиотечной пылью. Смерть уже расправила над ним свои кожаные перепончатые крылышки, он уже давно принадлежал иному миру.

Но почему-то его кончина стала для внука ударом. И ведь Юра даже не был особенно близок со стариком, но оказалось, что будто вместе с дедовым телом в гроб положили и часть Юриной жизненной силы. Внутренний огонек. Гроб с покойным дедом упокоился под толщей земли на Ваганьковском, а у Юры исчезла способность радоваться жизни.

Юрий позвонил Юлии и пригласил ее зайти вместе с ним в квартиру покойного деда. Юлия согласилась, и через полтора часа они с некоторым трепетом вошли в обитель старика.

Юрий по-хозяйски прошелся по комнатам и дернул ручку двери кабинета деда. Дверь оказалась закрытой. Юрий машинально дернул еще раз, но результат был тот же.

Юлия присмотрелась к двери и поинтересовалась:

– Слушай, а почему в двери четыре замка?"

"– Думаю, в последние годы дед был слегка не в себе, – тускло ответил Юра. – Кристальная клиническая картина. Ему мерещились шпионы, он почти перестал бывать на улице.

Всё время сидел в своем кабинете. Дома носил темные очки и чуть ли не костюм химзащиты.

– Грустно это… Грустно, что никто не застрахован. Вот говорят же, что если постоянно напрягать мозги, то старческая деменция тебя минует. Выходит, врут.

– Врут, – не глядя на нее, согласился Юрий. – Деду было всего семьдесят три года. Он был вегетарианцем, занимался гимнастикой, не курил и до семидесяти лет выступал с лекциями. Последнюю книгу закончил в прошлом году. Правда, в издательстве ее отвергли, сказали, что бред… Я курить хочу.

– Не стоит!

Юля старалась его поддержать, говорила ласково, но с каждой минутой Юрий, которому еще неделю назад она была готова вверить свою жизнь, за которым была готова без оглядки пойти на край света, принять любую аскезу, становился ей все более противен. Ее пугали эти чувства. Выходит, она не настолько глубока, чтобы быть с кем-то «и в горе, и в радости».

Но ведь горе можно встретить по-разному. Юра вел себя как слабак.