Остров Смертушкин

Иногда кто-то из коллег чувствует Смертушкино присутствие – обычно такой свидетельницей становится какая-нибудь молоденькая секретарша с невнятным гуманитарным образованием, трепетным сердцем и скучной жизнью. Она обнимает худенькими руками себя за плечи и говорит: «Что-то холодом повеяло. Кто-то форточку открыл?»

И кто-нибудь, например, румяная бухгалтерша с сытым простеньким личиком и сложной прической, отвечает: «Да тут духота! Просто не жрешь ничего, вот и мерзнешь всё время. На вот, возьми пирожок, сама пекла!»

Смертушка и домой за бедолагой притащится, уютно устроится в соседнем кресле, пока он будет жевать разогретое в микроволновке картофельное пюре с котлетами под убаюкивающее бормотание новостного канала.

На экране Смертушка и своих увидит, улыбнется ностальгически – вот там был военный переворот, в результате которого в ее белые земли эмигрировало больше сотни человек, а вот там – землетрясение.

Приговоренный доест ужин, нехотя помоет тарелку и отправится спать, уверенный, что завтра колесо сансары привычно провернется в заданной траектории, и всё повторится – утренний чай, офис, прогулка от метро под легкими снежинками.

Но почти уснув, вдруг поймает ледяной взгляд и даже почти не испугается, хотя сразу же все поймет, и Смертушка будет с ним ласкова, прикроет его веки холодной ладошкой, и тогда он увидит ее вотчину – тот самый остров, на котором, в свое время, каждый из родившихся получит вечную прописку. Вот что писал поэт о загадочном острове.

Но на смену девяностым годам пришли энергичные нулевые, карточные домики рухнули, на их месте появились очертания воздушных замков, всё изменилось, большинство «желтых» газет кануло в Лету, и про древнюю сказочку об острове Смертушкин все постепенно забыли.

* * *"

"Ночь мучила духотой, было трудно дышать. Горячий желейный воздух одуряюще кружил голову ароматом распускающихся к закату ночных цветов. Тело покрывалось соленой пленкой конденсата. Любой случайный сквозняк воспринимался дыханием бога, дарующего благодать. Но Патрика, валяющегося на земле, била крупная дрожь, как будто его тело подчинялось другим, инопланетным ритмам.

Прижав колени к груди и обняв себя руками, он пытался хоть как-то согреться. Его спутанное сознание было похоже на замусоренный пруд. Иногда среди горячего температурного морока, растворявшего любое побуждение к мышлению, перед его внутренним взором всплывали конкретные образы.

Женское улыбающееся лицо…

Серые глаза, веснушки на вздернутом носу, белесые ресницы.