Остров (Веласкес-1)

Как они сами перебрались из реки одного мира в реку другого, учёные так точно и не установили, но три миллиона лет — достаточный период времени для того, чтобы даже самые невероятные случайности произошли. К буйкам акулы старались не приближаться, чего не скажешь о рыбах паку с квадратными зубами, похожими на человеческие — эти иногда проскальзывали мимо сетки.

Так что Павел нацепил заодно и сканер, который отслеживал всех крупных особей на расстоянии до ста метров, и только потом нырнул. Вода была в меру тёплой, не очень солёной — из-за впадающей неподалёку в океан Рио-Лунго.

Через полчаса Веласкес вылез из воды и запрыгал на песке, вытряхивая из уха воду. Полежал на песке, повторил ещё раз. И так почти до ужина, который здесь начинался с первыми сумерками.

Немного отдохнув в номере, Павел прошёл в общий холл, помахал рукой парню, сидевшему возле бара — его подружка куда-то исчезла, зато появился бармен, точнее — барменша, женщина средних лет, довольно миловидная и явно молодящаяся, с растрёпанными светлыми волосами.

На бейджике было написано имя — Мари. Негромкая музыка всё так же звучала из встроенных в стойку колонок, что-то блюзовое. На большом экране двадцать человек бегали по зелёному полю — чемпионат по футболу должен был начаться в октябре, и как раз заканчивались отборочные игры.

Ужин никто не собирался готовить, сюда привозили уже скомплектованные наборы, которые Мари кидала в автомат, и через пять минут постоялец мог забрать его в номер, и там съесть в одиночестве, или воспользоваться одним из диванов и столиком, а заодно взять что-нибудь выпить.

Павел хотел было так и поступить, в компании жевать всегда приятнее, но тут его взгляд упал на четвёртого постояльца, который показался ему знакомым. Невысокий мужчина, с кожей оливкового оттенка, седеющими короткими волосами, выдающимся носом и глазами навыкате, сидел на диване и нехотя что-то жевал, запивая еду пивом. Перед каждым глотком он чуть морщился, словно вкус напитка был ему неприятен.

На мага он взглянул мельком, и, как показалось Павлу, с неудовольствием. Возможно, мужчина был мизантропом, и каждый новый человек доставлял ему душевные страдания. Но он заплатил ровно столько же, сколько Павел, так что мог сидеть и страдать, сколько душе угодно.

Тем не менее Веласкес был готов избавить его от своего присутствия. Когда барменша Мари принесла и ему пиво в запотевшей кружке, Павел вспомнил, где он раньше видел этого человека.