Остров (Веласкес-1)

Но если ты чист, скорее всего, об игре пока можешь забыть, в клубах, которые контролирует Карпов — уж точно. А в других тебя до серьёзных игр не допустят, там своих хватает. У тебя ведь есть накопления?

— Используй их. Худшее, что с тобой может произойти — это смерть, пытать тебя никто не будет, просто всадят в голову пулю крупного калибра. Пока ты нужен Карпову, сможешь что-то заработать, но недолго. Ты уже примелькался, чем дальше, тем меньше людей захочет с тобой играть, вы, маги, как декорация, вроде и красиво, а толку никакого нет.

Или попытай счастья где-нибудь на побережье, на год-два тебя хватит. Я смотрела твой репортаж из больницы, Паша, это халтура, раньше ты хотя бы старался, тебе надо серьёзно заняться работой.

— Я же не знала, ждать тебя сегодня или нет — вдруг ты бы эту ночь не пережил. Поставила анализатор на все сообщения, твоё имя уже несколько раз всплыло. Сначала на дороге, где разбилась одна моя знакомая, она никогда не включает автопилот. Дура, правда? Потом эта девочка в больнице, Сара Роже.

Ты ведь к ней уже подкатил? Мой тебе совет — только не сейчас, сначала со своими проблемами разберись, и только потом втягивай в них кого-то ещё.

— А ты что собираешься делать?

— Ты прямо спроси, верну ли я Карпову деньги.

— Паша, ты такой наивный. За сто пятьдесят тысяч при желании можно убить кого угодно, даже Карпова, и его не спасёт ни Молчун, ни вся его команда. Хороший снайпер с пяти километров в безветренную погоду спокойно прострелит ему голову, только дождётся, когда защита будет отключена.

И стоить это будет семьдесят тысяч снайперу, и столько же тому, кто отключит защиту. Тебе ли не знать, что может сделать пуля с человеком, ты же служил в корпусе специальных операций.

— Не совсем так. И вообще, с чего ты это взяла?

— Мальчик, — Лидия похлопала его по руке, красный лак на ногтях хищно блеснул, — неужели ты думаешь, что я сяду за один стол с партнёром, о котором ничего не знаю? Триста тридцатый год, Второй батальон рейнджеров. Не дёргайся ты так, у каждого из нас есть свои тайны.

— Никакая это не тайна, — Павел широко улыбнулся. — Взвод тылового обеспечения, вот что это было. В течение шести месяцев я сидел с этими ребятами на базе, готовил еду и слушал их байки про то, как они каждый убили по тысяче повстанцев. За это мне иногда давали пострелять из снайперской винтовки в соломенное чучело и потом заставляли чистить её и ещё десяток других. Мне было восемнадцать лет, и знаешь, это были не самые плохие полгода в моей жизни.