Остров (Веласкес-1)

Медленно стянул с левой руки браслет, прикрыл глаза, его губы шевелились, словно он что-то отсчитывал. Когда Кирчев почти потерял терпение, рекрут приложил ладони к шее Таубе.

Того почти сразу перестало трясти, он замер, словно его парализовало.

— Остановка дыхания, — рука с кубиком потянулась к сердцу Таубе, но лейтенант её перехватил.

— Не сейчас, — коротко сказал он. В офицерской школе магам отводилось сорок часов теории.

Кожа на шее рядового под ладонями рекрута набухла, появились очертания кровеносных сосудов, а потом Паланик заметила, как с пальцев умирающего начала исчезать чернота.

Очень медленно. Словно её что-то вытягивало. Парень считал, закусив нижнюю губу и приподнимая верхнюю, возле левой ладони показалась зеленоватая капля, проступившая через кожу, капрал-мед тут же вытерла её салфеткой.

Одиннадцать капель. Сто двадцать секунд.

— Больше не могу, — выдохнул рекрут, натягивая браслет обратно. — Теперь антидот.

Таубе стало лучше через десять минут, через час он лежал в коконе — сложном переплетении оборудования и фиксаторов из стеклопластика, с встроенными системами жизнеобеспечения, а к утру смог держать палочку с шашлыком в руке.

Но всё равно бойцам пришлось нести его на носилках. До конца рейда о том, что случилось, никто вслух не говорил. На следующий день, уже на базе, сержант-снайпер Рунге подошёл к рекруту и поставил перед ним карабин.

— Что это? — рекрут показал глазами на оружие, отчищая съедобные корни какого-то дерева от грязи.

Рядом стоял огромный бак с водой, куда он их бросал.

— Это твоё оружие, сынок. Через час ребята ждут тебя на полигоне.

— Все сразу? — попытался пошутить парень.

— Да, — сержант тоже улыбнулся, одними глазами. — Раз ты теперь один из нас, тебе многому придётся научиться.

Тимми прислал все материалы к вечеру, к этому моменту Павел успел поваляться на кровати, сходить поплавать в бассейне и выслушать отповедь от соседки через один блок, которая сидела на своём крохотном участке и наблюдала за тем, что происходило вокруг.

— В следующий раз, Пабло, предупреждай, когда жалуешься в обслуживающую компанию.

— Конечно, сеньора Гименес, — Павел чувствовал, как солнце выпаривает влагу из волос, и ему было не до бреда старушки. — Я так и сделаю.

— Прошу тебя, — соседка смотрела строго и внушительно.

То, что она помнила его имя, было, по мнению Павла, огромным достижением.