Остров зомби

Горничных в гостинице не было, а в номере на кровати громоздилось под одеялом нечто объемистое. Там умирал человек, он бредил по-русски.

– Я не могу спать на этой кровати, – сердито проговорила Руби. – На ней – умирающий.

– Он скоро отправится к праотцам, – успокоил ее клерк. – Подождите немного. Мы здесь насмотрелись легочных ранений. Они всегда смертельны. Так что не напрягайте зря свою хорошенькую головку.

Руби подошла к окну и выглянула на улицу. По другую сторону грязной улицы высился президентский дворец.

У окна точно напротив стоял жирный чернокожий, разряженный, как индюк, – такие часто работают швейцарами в ресторанах для белых. Грудь – вся в орденах. Он расплылся в улыбке и помахал ей рукой.

– Примите мои поздравления, чикита. Вас избрал в любовницы наш благословенный вождь. Генералиссимус Сакристо Корасон, да продлятся его дни, а он – величайший любовник всех времен.

– Вылитый индюк, – сказала Руби.

– А ты закрой глаза и представь себе, что у тебя там внизу работает бормашина.

Он долго не задержит – раз-два – и готово. А потом приходи ко мне – тут уж все будет по высшему разряду.

Руби понимала; чтобы выжить, надо подчиниться. Одного мужчину она, пожалуй, вытерпит, каков бы он ни был, только бы он был один. А может, ей повезет, и она улизнет с аппаратом из-под самого носа Корасона и ближайшим рейсом вернется домой.

Когда Руби вошла в спальню президента, он не счел нужным с ней поздороваться. Одежды на Корасоне не было – только пояс с пистолетом. Рядом с кроватью стоял накрытый бархатом ящик.

Президент предупредил ее, что сегодня он может быть не на высоте. У него серьезные проблемы: в международном конфликте поддержал не ту сторону, какую надо.

Прекрасной леди придется смириться с тем, что ей достанется только второй величайший любовник мира, ведь именно таков он, когда не бывает первым. А первый он всегда, когда его не удручает международное положение.

– Конечно. О чем речь? Приступай. И кончим побыстрее, – сказала Руби.

– Я уже кончил, – объявил Корасон, надевая сапоги для верховой езды.

– Это было чудесно, – обрадованно произнесла Руби. – Ты действительно величайший любовник мира. Ты – моя любовь. Вот это, я понимаю, класс. Таких днем с огнем не сыщешь.

– Ты, правда, так думаешь? – спросил Корасон.

– Клянусь, – ответила Руби, подумав про себя, что после него даже мыться не надо.

– Тебе понравилась наша гостиница? – поинтересовался Корасон.

– Нет, – призналась Руби. – Но ничего – сойдет.