Остров зомби

Коленопреклоненный, он простоял так несколько долгих, показавшихся всем вечностью, минут. Когда он наконец поднялся и повернулся к Руби, в уголках его глаз стояли слезы.

– Корасон объявил мне войну, – медленно проговорил он. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я готов на все.

Руби не могла отвести глаз от зеленоватой лужицы на земле. Сама мысль о том, что Корасон превратил юного гиганта в жалкую лужицу, не оставив ничего, кроме воспоминаний о его прежнем облике, заставляла ее содрогаться от отвращения и ярости.

Она смотрела Самди в глаза.

– Готов на все, – повторил он.

И старец хлопнул в ладоши. Хлопок прозвучал в тишине как выстрел, он прорезал атмосферу этого солнечного летнего дня, как не терпящий возражений приказ.

Тишина окутала холмы и горы.

На улицах столицы Бакьи не горели фонари.

На площади было темно – хоть глаз выколи – и очень тихо, только в висках у Римо пульсировала кровь.

Нет, это что-то другое. Окончательно пробудившись, Римо осознал, что равномерное постукивание доносилось извне. Все та же барабанная дробь – только громче.

Римо неподвижно лежал в клетке, всем своим существом ощущая холод ночи. Чутьем он понимал, что стражников что-то беспокоит. Некоторые нервно переминались с ноги на ногу, другие ходили взад-вперед, и все испуганно оглядывались, когда раздавался крик какого-то ночного животного.

А барабанная дробь нарастала, приближаясь и становясь все интенсивнее.

Стараясь не производить ни малейшего шума, Римо незаметно потянулся рукой к решетке.

Пальцы его обпили дюймовый металлический прут.

Римо неслышно перевернулся на другой бок, чтобы узнать, как там Чиун. Теперь голова его находилась у самой решетки, рядом с клеткой Чиуна. Сквозь железные прутья он видел лицо азиата – глаза того были открыты. Чиун прижал к губам палец, призывая Римо к молчанию.

Так они некоторое время лежали, прислушиваясь к нарастающему перестуку барабанов.

Барабанная дробь – все громче и ближе, громче и ближе – наполняла собой все воздушное пространство острова и, изменяясь, обретала, казалось, почти осязаемую реальность.

А потом все смолкло. И воздух словно взорвался тишиной.

И тогда послышался другой звук – какое-то царапание, будто что-то волокли по земле. Римо внимательно прислушался. Мышцы его были словно тряпки, но чувства понемногу оживали. Кто-то приближался, шаркая ногами по гальке и пыльной земле. Нет, не один.