Освободитель

Но король выдохнул сквозь сжатые зубы, и проговорил:

– Герцог, я слышал, что на севере вы слывёте самым искусным интриганом, но здесь… ваш шантаж не пройдёт!

– Я? Интриган? – теперь уже вполне искренне удивился я, – Да я всегда лицом к лицу встречал опасность. И разбил двух королей, чьи армии впятеро превышали ваши! Да и мне, как представителю северной империи не пристало интриги плести! Это вы тут сомневаетесь во всём! Вон, про полумиллионную армию не верите! А мы только на небольшую южную операцию по усмирению зрожей пришли пятью корпусами каждый по двадцать тысяч.

Один корпус сюда и пошёл. На разведку. Но если будет нужно, уже не сомневайтесь, объединённый север безо всяких затруднений пришлёт полмиллиона! И тогда покойный Басман вам покажется ягнёнком по сравнению с тем, что вас ожидает!

– Слова, слова! Одни слова! – пробурчал Тишат.

– Это вы трупам ваших воинов скажите, – радостно осклабился я в лицо королю.

Король Саурэн рванул воротничок на своей шее, будто ему резко стало трудно дышать, но промолчал.

Зато продолжил я:

– Граждане коронованные особы! Мы готовы принять вашу капитуляцию – полную и безоговорочную! Плюс, вы отказываетесь от притязаний на Суллу и выводите из Суэлана оккупационные войска! – я не стал говорить королькам, что на самый большой порт и главные верфи юга у Императрицы Изольды, а следственно и у меня – большие планы. Потому присутствие триумвирата там – как подкова в попе у лошади.

Граждане короли молчали.

Даже не переглядывались. Каждый думал о своём. Я тоже не давил. Понимал, что крыть им нечем. Каждый из них уже лишился половины своей армии. И продолжать атаку, либо действительно идти на Женгал – обречь себя на самоубийство. Они поторговались. И проиграли. Они это понимали. Я это понимал. И теперь осталось прийти к единому мнению.

Наконец, тучный Халил Торте, тряся двумя подбородками, произнёс:

– Герцог, мы готовы рассмотреть и… принять ваше предложение.

Но формулировки должны быть иными. Это наш престиж, и…

– Ни слова более! – вскричал я, да так, что короли подпрыгнули. – Для нас, дворян, престиж королевской власти самая дорогая вещь, и я сам готов погибнуть, но ни на йоту не дать пострадать вашему престижу!

Герцог Боро посмотрел на меня с удивлением, но смолчал, понимая уже, что лучше доверить переговоры мне.

Саурэн Тишат с подозрением покосился, но я улыбался открыто и честно.