Освободитель

А вдруг не мы зарезали? Не, последнего понятно, что мы, стражники сами видели. Ну, а если первых трёх не мы? Или на нас напали, и это чистой воды самооборона? И вот, вместо того, чтобы разобраться, обстоятельно и всесторонне подойти к делу, такое нелепое и жестокое нападение. Хорошо, что до них было метров двести пятьдесят или триста. И если они думать не хотят, то я-то уж должен. Тем более, байк мой далековато, можем не успеть убежать. Да и убегать не по-герцогски как-то, в конце концов. Потому я вздохнул, и скомандовал гордо и благородно:

– Торре! Светошумовую-ка пизд…ни им на ход!

Милтон молниеносно швырнул гранату, мы привычно присели, закрыли глаза и заткнули уши.

Бахнуло. Мы тут же распрямились. Светошумовой боеприпас взорвался метрах в пятидесяти от отряда, но даже этого хватило, чтобы от полусотни остался десяток. Остальные всадники либо лежали на земле, либо пытались удержать лошадей, бегущих в разные стороны. Командир, выронив копьё, тоже копошился на земле, пытаясь встать.

– Как думаешь, теперь будут пытаться напасть? – спросил я Милтона, доставая трубку.

 – Может, поближе к байку переместиться?

– Не знаю, вашество. Но сомневаюсь, – рассудительно промолвил Торре, не выпуская, впрочем, из рук меча.

– Почему сомневаешься? – я тоже на всякий случай поудобнее перехватил меч.

– Все знают, у кого гранаты. У Карателя. А кто ж на Карателя сдуру сам полезет? – Милтон задумчиво почесал нос, посмотрел на командира полусотни, который с копьём в руках нетвёрдой походкой шёл в нашу сторону и добавил: – Хотя, всякое может быть.

Оставшиеся в сёдлах всадники благоразумно стояли на месте. Начальник их подошёл метров за десять, остановился, выставив на нас копьё и грозно заорал:

– А ну, стоять! На месте!

Мы с Торре переглянулись. Я пожал плечами, а Торре сказал:

– Да мы вроде никуда не собираемся.

– Именем закона! Вы! Арестованы! – взахлёб проорал военный.

– Какого закона? – переспросил я.

– Что? – растерялся военный.

– Именем какого закона я и мой человек арестованы?

Военный чуть припустил копьё и задумался.

Потом вскинул оружие вверх и проорал, но уже не так грозно:

– Именем Лесанийского закона вы арестованы!

– Назовите имя закона, милейший! – я закинул меч в ножны, впрочем, жезл пока не убирал. Всадники, прискакавшие с контуженным, как раз успели поймать лошадей, взобраться в сёдла, но так и не приблизились, отъехав, наоборот, метров на сто от нас.

– Какое имя? – опять растерялся вояка.

– Закона, бл…дь! – уже рассвирепел я.