В моде тут были широкополые головные уборы, на манер мушкетёрских в незабвенном фильме про Д´Артаньяна. Хотя, большинство бойцов и командиров давно переняли мою привычку вязать на голову бандану. Не пафосно, но практично. Голова не так потеет, и пот глаза не заливает. Правда, поначалу выглядели мы как настоящие пираты, потому как бойцы мои стали на головы платки разных расцветок вязать: от ярко-красных, до угольно-чёрных. Чуть позже каждый десяток стал носить свой цвет. Идёт рота, а там и лазоревый, и коричневый, и ярко-оранжевый.
Аж в глазах рябит. Пришлось распорядиться, чтобы банданы все носили одинакового зелёного цвета. Иначе враг разноцветную гвардию миль за десять бы углядел. А оно нам надо? Но некоторые, как Яг или Курт, ни в какую не расставались со шляпами, напяливая их на голову под самыми немыслимыми углами.
Вообще в плане формы новая лесанийская армия всё больше напоминала родную российскую: камуфляж с шевронами. На левом рукаве – шеврон с чёрно-жёлтым флагом Лесании.
На правом – шеврон с эмблемой тысячи. И тут я, конечно, сам маху дал. Проболтался как-то бойцам, что у нас элитные части всегда эмблему имели – кто волка, кто барса. И понеслась душа в рай. Тысяча Макса Оттона стала леопардами. Курт себя и своих бойцов самоназвал волками. Арон Шеридан взял быков, заявив, что это самое сильное животное, и ни один дикий зверь не сравнится по мощи и свирепости с этими рогатыми красавцами.
Ещё одна тысяча, перешедшая под начало Торре Милтона, стала рысями – бесшумными лесными кошками. И так далее! Одна тысяча даже брюка себе на шеврон нарисовала – паукообразную нечисть, водящуюся по большей части на севере королевства. В общем, не войско, а зоопарк настоящий. Правда, в скором времени мне это даже понравилось. Лучше и проще стало бойцов отличать. А эти негодяи так вообще стали себя называть не по номеру тысячи, а по самоназванию.
«Быки» соревновались с «медведями» и дружили с «волками». «Леопарды» соперничали с «рысями», но обнимались с «медведями». Так как службе это не мешало, и наоборот, развивало здоровую конкуренцию, я этот армейский шовинизм стал всячески поощрять. Лишь следил, чтобы он не переступал границ, и чтобы из шуточного соперничества не перерос в настоящую вражду или неприязнь.
А ещё одним новшеством стали маги, приданные к каждой тысяче.
