Освободитель

И упрямо заявил:

– Я тоже буду сражаться!

– Граф, – я на секунду приостановился: – Ваша помощь в городе для нас будет неоценима. Вы должны будете следить, чтобы не было волнений, предательств. Чтобы не разграбили склады. И чтобы у бойцов, защищающих город, всегда была еда.

– Предательств, да, – кивнул граф.

Буквально три дня назад произошла дичайшая вещь. Около пяти тысяч жителей пожелали выйти из Хембо. Их не испугали зарубленные пиратами в ночь штурма сотни хембийцев. Заводилы этой толпы заявили, что в горячке можно зарубить, но теперь-то уж их точно никто не тронет.

И с ненавистью наседали на графа, требуя их отпустить из обречённого города. Боро больше часа пытался образумить представителей горожан – но всё без толку! Мехим даже растерялся немного, и смотрел на меня удивлённо.

– А отпускайте, граф! Провизии не так уж и много! – пошутил я. А граф воспринял как совет. И отпустил эти пять тысяч за ворота.

Люди пошли навстречу пиратам. С тележками, узлами, детьми и стариками.

Больше всего мне было жалко детей. Но… остановить безумцев было невозможно. Мы все понимали, что если их оставить в городе, рано или поздно они сами откроют ворота врагу. Мы стояли на крепостной стене и смотрели, как растерявшиеся пираты смотрят на вышедших. Как вначале даже отступают немного, ощетинившись мечами и копьями. А потом, когда толпа отошла на два или три лье от города, пираты приближаются. Начинают выхватывать узлы, сумки. После… когда пираты стали хватать женщин, кто-то не выдержал, и пираты стали рубить беззащитных хембийцев. Мужчин, детей, стариков. Жалели только женщин. Их бросали на землю и насиловали. Старательно. По очереди. Рядом с телами убитых мужей и детей. К месту побоища потянулись и другие пираты. Деловито приходили, насиловали, шли назад, а им навстречу тянулись ещё и ещё…

А рядом с нами на стене стояли все старшины городских цехов и кварталов. И смотрели на то, что творится в степи. Смотрели молча. Будто окаменев. Да и вообще Хембо затих.

Тишина упала на город, будто огромное покрывало. Лишь вопли и хрипы насилуемых женщин раздавались из степи всё тише и тише.

Городские старейшины дождались темноты, и молча спускались по стенам вниз. А наутро в ополчение записалось сразу пять тысяч человек. Многие из них поднимались на стены. Смотрели в степь, где пираты так и бросили гнить тела убитых горожан. Спускались вниз и сразу брали в руки оружие.

А ещё мы забаррикадировали ворота.