Освободитель

 – Да вы же сами нам рассказывали, что знание – это главное! Кто знает, тот вооружён дубиной!

– Это в той войне было, – отмахнулся я от Яголя, – А в этой главным объявляю наглость и уверенность. Да, нас мало, но мы в тельняшках!

– А что такое тельняшки-то, вашество, – переспросил Яг, – Вы давно обещаете о них рассказать.

– Тельняшки? – я почесал переносицу, – Это, друг мой, одежда такая. В полосочку.

– В какую полосочку? – заинтересовался Арон.

– В горизонтальную, – я показал ладонью, как именно проходят полоски, – В синюю.

– То есть, это чередуются полоски синие с белыми? – уточнил Яг.

– И что в этих тельняшках такого… волшебного? И почему если в тельняшках, то численность не важна?

– Там, откуда я родом, – начал я, и соратники привычно затаили дыхание: – Тельняшки, в полоску, носили морские подразделения. А когда на Родину напал враг, они стали сражаться не только на море, но и на суше. И отличались бесстрашием, отвагой и невероятной яростью.

– Как северные берсерки? – спросил заинтересованно Рузер.

– Наподобие, – кивнул я, – Только если берсерк, впадая в ярость, голову теряет, то эти товарищи даже впадая в ярость, знали куда бежать, кого бить, и за что они сражаются. Вот враги и боялись их, как огня. А тельняшка стала символом бесстрашия и отваги. И часто даже один вид тельняшки вселял во врага ужас. Потому, даже численно меньшим числом били превосходящего противника. Вот и пошла пословица, мол, пусть нас и мало, зато мы в тельняшках.

Соратники послушали внимательно. А потом Арон спросил:

– Серж, а нам можно будет тельняшки себе пошить?

Я представил себе средневековых бойцов в тельняшках, и чуть не заржал. Но, увидев серьёзные лица друзей, сдержался, и кивнул:

– Если выживем – разрешаю!

Яг с Ароном тут же насели на меня, выясняя какой ширины полоски. Сколько их, какой покрой и прочие подробности. Отвечал, как мог в течение получаса, а потом увидел, как к стене нашей опять движутся парламентарии.

В этот раз вместо виконта Тависа старшим в делегации приехал тот самый барон, который Герих Айваз. Надменно выпятив нижнюю губу, барон протараторил:

– Всемилостивейший император Басман требует немедленной сдачи города. В этом случае всем невиновным в нападении на наших союзников будет объявлена амнистия. Остальные же будут подвергнуты строгому, но справедливому императорскому суду.