Освободительный поход

Дела у гуннов на Восточном фронте шли все хуже и хуже, и в огонь войны сначала попали колониальные части – разные там австралийцы, канадцы и южноафриканцы, оказавшиеся на территории Англии в момент переворота. Потом в дело пошли линейные номерные полки пехоты, и вот теперь дошла очередь и до армейской элиты. Выше только гвардия.

Восточный фронт пожирал наши британские полки один за другим, будто кровожадный идол чистокровных арийцев – свои невинные жертвы. Говорят, во имя этого нового божества эсэсовцы уже резали на алтаре юных британских девушек и молодых женщин… Ведь некому было их защитить, потому что мы, британские мужчины – шотландцы, йоркширцы, мерсийцы, валлийцы – сражались в это время с русскими, которым, говорят, помогает сам дьявол…

Через Германию нас везли как скот, в наглухо закрытых товарных вагонах.

Ведь мы считались нечистокровными арийцами, которым запрещено общение с представителями настоящей высшей расы, кроме как по делам службы. Чем дальше на восток шел наш эшелон, тем больше разрушений мы видели на своем пути. Русская дальняя авиация регулярно наносила удары по крупным железнодорожным узлам Германии, но нас Бог миловал, и мы не попали ни под один из этих ужасных налетов.

Чем дальше мы ехали на восток, тем холоднее становилась погода. Уже в Польше вся земля оказалась закрыта снегом, как в какой-нибудь Арктике. Кстати, именно в Варшаве немцы впервые открыли двери наших вагонов, сказав, что земли, заселенные чистокровными арийцами, остались далеко позади, а местное население по своим наследственным качествам – худшее даже среди славян.

Именно там, в Варшаве, мы узнали, что, как и год назад, русские снова начали свое «Великое зимнее наступление», и нас отправляют на фронт, кидая в самое пекло сражения. Что слово «пекло» употребляется не в переносном смысле, мы узнали уже здесь, на станции Орша, где сразу после прибытия на наш эшелон налетели русские самолеты, и с небес нам на головы посыпался град мелких осколочных бомб и дождь из липкого адского зелья, горящего чадным пламенем.

Я видел, как заживо сгорали мои товарищи, на которых попала эта мерзкая дрянь, как из вагонов, которые лихо прошивали пушечные очереди русских двухмоторных самолетов, ручьями вытекала человеческая кровь. Я видел, как под адский вой сирен валились с небес в пикировании большие двухмоторные самолеты, и их бомбы вдребезги разносили сооружения станции вместе с пытавшимися там укрыться людьми. От всего этого сознание мое помутилось, и я побежал куда глаза глядят.