Освободительный поход

Боюсь, что в крайнем случае наши войска, исходя из логики «хороший ариец – мертвый ариец», просто перестанут брать пленных. В двойном котле под Смоленском и Минском сидят как минимум триста тысяч немцев и прочих европейцев. Еще до миллиона немецких солдат и офицеров находятся у нас в плену, и к ним можно добавить несколько миллионов советских немцев, которые в настоящий момент из-за своего происхождения поражены в гражданских правах.

Исходя из древних понятий о кровной мести, коллективной ответственности и принципе талиона, мы вполне можем отдать приказ уничтожить этих людей, которые находятся в нашей власти – всех, до последнего человека – чтобы другим было неповадно убивать наших граждан. Но, несмотря на то, что это насытило бы жажду мести нашего народа, подобные деяния – совсем не наш метод. Один раз начав карать без разбора и правых и виноватых, потом будет трудно остановиться, чтобы проявить милосердие хотя бы к тем, кто не причастен ни к каким серьезным преступлениям.

Отпив глоток воды из стакана, что стоял перед ней, Антонова продолжила говорить:

– В отличие от осатаневшей от страха возмездия верхушки Третьего Рейха, которой уже все равно (в любом случае подыхать), у нашей страны есть будущее, и мы должны особо тщательно выбирать методы действия, а потому мы считаем, что необходимо предпринять меры, которые ослабили бы ярость наших людей по отношению к немцам вообще, сохранив безусловно враждебное отношение масс только для нацистской верхушки и тех представителей немецкого народа, которые по доброй воле встали на сторону зла.

Митрополит Сергий внимательно посмотрел на сидевшую прямо напротив него Антонову, особенно задержавшись взглядом на трех эмалевых ромбах рубинового цвета в петлицах ее френча.

– Весьма человеколюбивое и вполне христианское суждение, – осторожно вымолвил он после некоторой паузы, – особенно для человека в высоком звании, служащего по столь ужасному ведомству как ваше.