Освободительный поход

Но опасность появления деструктивных сект бывает особенно велика в те моменты, когда официальная церковь начинает погрязать в материальном, в роскошных роллс-ройсах, драгоценных облачениях, золотых часах и прочих признаках благополучия, разительных на фоне сермяжной бедности народных масс. При этом священнослужители зачастую забывают о своих духовных обязанностях окормлять народные массы, и на фоне их сытых лоснящихся рож проповеди о благе умеренности и смирения звучат как-то неубедительно. И тогда настает время ловцов душ человеческих, да и вообще разных проходимцев и шарлатанов, которые будут сулить страждущим небесное спасение исключительно членам своей секты, провозгласят войну за истинную веру или всеобщее счастье к завтрашнему дню.

– Да уж, более ста лет прошло, а ничего не поменялось… – тихо произнес Вождь и уже громче добавил: – Но об этом мы поговорим в следующий раз, а сейчас я попрошу вас, ваше высокопреосвященство Сергий, донести до Архиерейского Собора информацию о том, что произошло в Минске, о высказанной здесь позиции советской власти по отношению к Русской Православной Церкви и о том, какого отношения мы ждем от священства к тем, кто ведет враждебную деятельность против советского государства.

Это же касается и так называемой русской православной церкви за рубежом. До тех пор, пока эта церковь будет выражать враждебность по отношению к Советскому Союзу, мы также будем поступать с ее представителями как с врагами народа. На войне, как говорится, как на войне. Если же у вас возникнут какие-либо вопросы, которые можно разрешить в рабочем порядке, то вот сидит майор госбезопасности товарищ Карпов, который с этого дня будет вашим ангелом-хранителем в органах советской власти. Если что-нибудь понадобится, обращайтесь. На этом все свободны, кроме товарищей Берия, Антоновой и Османова, которых я попрошу остаться.

Лагерь НКВД для наших пленных генералов, куда я попал после своего злосчастного пленения под Сумами, очень хорошо охраняется. Два кирпичных строения (двухэтажное, в котором мы живем и одноэтажное, где располагаются хозяйственные службы и столовая) со всех сторон окружены колючей проволокой, за которой растет густой лес.

И это несмотря на то, что на самом деле наш лагерь расположен на окраине крупного села, о существовании которого напоминает торчащий над верхушками деревьев луковицеобразный купол русской колокольни. Как нам сказали, до войны эти здания являли собой санаторий для русской рабочей аристократии.