Освободительный поход

Перед ними открывался прекрасный вид на Зальцбург, долину Берхтесгаден (в наше время модный горнолыжный курорт) и гору Унтерсберг, за которой лежала родина Гитлера Австрия, а нынче провинция Третьего рейха Остмарк. На эту прекрасную панораму, полную монументального величия гор, золотая осень уже наложила желто-красные оттенки благородного увядания, и созерцание этой красоты могло бы просветлить и умилить не одну жестокую и черствую душу.

Но эти двое, что обсуждали у окна свои черные дела, душами не обладали.

Души свои они отдали в залог Князю Тьмы за власть и право творить любые злодеяния. Так же поступили и их единомышленники, из которых и образовалась нацистская партия Германии и орден СС – организации, служившие в этом мире злу в чистом виде. Отсюда и человеконенавистническая идеология, и массовые убийства безоружных, и планы уничтожения целых народов и даже рас.

Зло, поселившееся внутри поклонников нацистской идеи, для своего насыщения требовало все новых и новых преступлений, и теперь сделавшие Сатану своим Верховным Богом решили обратить в эту веру весь свой народ, а за ним и весь мир.

Третий день подряд в самой Германии и оккупированных странах эсэсовцы врывались в католические храмы, протестантские кирхи и православные церкви и арестовывали священников, отказывавшихся служить Князю Тьмы, поклоняясь изображению черепа, свастике, мечу и «священному писанию нацистов» – книге «Майн Кампф».

Вместо восседающего среди облаков седобородого старца, образом нового божества был избран сидящий на троне рыжеволосый обнаженный мужчина, на коленях которого лежала раскрытая книга. Правая рука божества сжимала меч, олицетворяющий дела земные, а левая – серебряный оскаленный череп, служащий выражением всего потустороннего. Любой, кто хоть немного разбирался в древнегерманском пантеоне, с легкостью узнал бы в этом новом главном божестве Третьего Рейха не Одина, Тора, Хеймдалля или Бальдра, а злодея и неисправимого лжеца Локи, о котором даже древние германцы не могли сказать ничего хорошего.

Арестованных священников, которых новые нацистские законы о вере приравняли к евреям, расстреливали прямо на месте или же отправляли в лагеря уничтожения, где судьба их тоже была крайне печальной.