Освободительный поход

Еще пленные поведали нам следующее: им объяснили, что данная акция с жертвоприношениями требовалась для того, чтобы остановить наше наступление – что, мол, чем больше людей они зарежут, тем скорее их божество поможет им остановить наши армии… которые и так уже собирались остановиться, поскольку достигли намеченных рубежей. Как кажется мне, человеку с опытом различных манипуляций XXI века, это дело попахивает грандиозным мошенничеством, типа того, каким разные «экстрасенсы» нашего времени разводили в интернете доверчивых лохов: «Если наши действия не принесут требуемого вам результата, то мы обязательно вернем вам деньги».

Ведь когда в ближайшие дни фронт стабилизируется по естественным причинам, руководитель этой программы будет докладывать Гитлеру о своем полном и грандиозном успехе и требовать себе наград, денег, а также все новых и новых человеческих жертвоприношений. Чего-чего, а резать безоружных баб и детей у этих деятелей получается прекрасно; и поэтому чем скорее мы отправим их всех к их господину, тем будет лучше для всех людей на Земле, в том числе и для самих немцев, которых и вправду тоже может ожидать такая же участь.

Октябрь в Риме – месяц курортного сезона. Ласковое осеннее солнце уже не палит так яростно, как в летние месяцы, ласковое теплое море – в получасе езды на легковой машине по отличному шоссе. Не будь войны, Вечный Город и Ватикан в это время года были бы битком забит праздношатающимися туристами и паломниками, приехавшими с целью урегулировать свои дела с Господом.

Но вся эта благодать была эфемерной… На самом деле и на Ватикан, и на Вечный Город с его многотысячелетней историей, и на всю нашу планету пала мрачная тень наползающего Инферно, отброшенная одним из могущественных государств мира, власть в котором захватили люди, исповедующие человеконенавистническую идеологию. Именно эта угроза и была предметом разговора Папы Римского Пия XII и Государственного секретаря Ватикана, кардинала Луиджи Мальоне.

Отложив в сторону смятый лист бумаги, исписанный аккуратным почерком, Папа посмотрел на своего помощника.

– Монсеньор, – спросил он, – вы уверены в том, что написанное в этом письме – истинная правда?

Государственный секретарь Ватикана чуть помедлил, собираясь с мыслями.

– Ваше святейшество… – наконец медленно проговорил он, – почерк полностью совпадает с почерком Симона Лангендорфера, епископа Пассауского. Я видел написанные им бумаги не раз и не два.