Освободительный поход

При этом они дружно сказали, что, скорее всего, датские зенитчики не хотят открывать стрельбу, чтобы не обратить на себя ярость этой армады, способной вдребезги разнести Копенгаген и окрестности. Вот так бывает с малыми слабыми нациями, которые мимоходом становятся игрушкой великих держав… Сегодня их господин Германия, завтра – большевистская Россия, послезавтра – Великобритания или Америка (хотя нет; Британия, скорее всего, уже навсегда выбыла из рядов стран-великанов, превратившись в такую же игрушку судьбы и чужой воли, как и Дания).

Тем не менее мы, кажется, все-таки дождались момента, когда большевики решили взять Данию и открыть путь красному Балтийскому флоту в Атлантику. Господи, что будет с моей несчастной семьей? Неужели я совершила ужасную ошибку, когда настояла, чтобы мы остались здесь?

Вот, как и в моем оказавшемся пророческим сне, над вершинами деревьев Идретспарка скользнули две серые тени, превратившиеся затем в размалеванные маскировочными пятнами планеры; деловито и уверенно они скользили к пустырю за нашим домом.

Тихон и Гурий чуть ли не силой пытались увести меня в дом, но это у них не получалось. Я твердо решила, что встречу свою судьбу здесь и сейчас, в том виде, в каком она меня застала этим утром. Чуть погодя, тяжело опираясь на палку, из дома вышел мой муж и категорически потребовал, чтобы я надела на ноги теплые ботинки, которые он принес с собой. Вот так я и встретила посланцев господина Сталина: в пальто, накинутом поверх ночной рубашки, с распущенными седыми волосами и в теплых ботинках на босу ногу… И как ни странно, они меня даже не расстреляли.

Это были три десятка хмурых людей, вооруженных короткими карабинами и одетых в странную, чуть мешковатую форму темно-зеленого цвета, без каких-либо признаков принадлежности к большевистской армии, зато с множеством карманов. В противоположность моему сну, они были гладко выбриты. И лишь один из них имел на лице аккуратные, он очень выразительные темные усики. Этот человек, невысокий офицер кавказско-азиатской наружности, как раз и возглавлял всю группу.

Вежливо нас поприветствовав, он представился Мехмедом Османовым, майором государственной безопасности. Милейший с виду человек; но муж шепнул мне, что чувствует в нем настоящего абрека-головореза.

Этот майор Османов сообщил моему встревоженному семейству, что прибыл сюда по приказу советского правительства, дабы уберечь нас от ненужных эксцессов во время проводимой в данный момент Зеландской десантной операции.