От босса беременна

И в тот момент, когда я уже готова потерять сознание, ор шефа резко замолкает. Мне в нос бьет острый, по-мужски брутальный запах, который действует на меня точно вата, смоченная нашатырем. Оборачиваюсь и сердце начинает биться хаотично.

Воронов! Двухметровый огромный мужчина. Он стоит в дверях, нахмурено глядя на Гавриила. И взгляд его не сулит ничего хорошего. Тяжелая массивная челюсть выдвинута вперед. Желваки ходят по мужественным скулам, руки сжаты в напряженные кулаки.

Инстинктивно хватаюсь за живот, пытаясь прикрыть самое ценное.

Моего еще не рожденного малыша. От него же. От своего собственного отца защитить кроху пытаюсь.

— Что здесь происходит? — слышу недовольный рык Михаила Захаровича.

Мне снова не по себе. Вибрация его голоса отдается даже в моих коленях, что подгибаются от слабости. Я снова хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть в обморок во второй раз.

На Гэгэ, к слову, тоже лица нет. В присутствии более сильного самца он напрочь растерял всю свою напыщенность, и теперь красный, точно переваренный рак, блестит своей потной залысиной.

Воронов неспешно отлепляется от двери и в два больших шага настигает меня. От страха сердце щемит с такой силой, что я хватаюсь за него невольно и начинаю учащенно дышать. Что со мной происходит?

Умом я понимаю, что он не набросится на меня в присутствии постороннего, но тело мое инстинктивно отпрянывает от него подальше. Я начинаю падать, неловко заваливаясь на бок. Теряю равновесие и лечу вниз, но у самого пола сильные мужские руки подхватывают меня.

Крепко оглаживают полностью от коленей и бедер, до линии талии. Я же, задыхаясь хватаюсь за его рубашку, делая заломы на идеально выглаженной белоснежной ткани. Ткань натягивается и отчетливо проступают волоски на его груди. Густы и черные. Как у медведя. Или волка. Меня вновь обдает волной жара.

Воронов прижимает меня к себе, стискивает так, что у меня снова паника: не надавит ли он так сильно, чтобы не повредить ребенку? Но нет, Михаил Захарович отпускает меня, и глядя в глаза бешенным взглядом как рявкнет: — выйдете!

Цепляясь за листы бумаги с перечеркнутыми главбухом цифрами, будто бы они — моя спасательная соломинка, я по стеночке выползаю из кабинета.

Добираюсь до своего места. Голова неистово кружится. Тело горит в местах соприкосновения с гендиром. В виски отчаянно бьет набатом так, что я берусь за голову.

В эту же минуту из кабинета выходит Воронов. Его черный взгляд вновь прошивает меня точно лазером.